Чтение онлайн

В конце октября месяца 1918 года 4-й съезд Невельского уезда избрал меня делегатом на 6-й чрезвычайный Всероссийский Съезд Советов. Съезд состоялся в Москве, на котором вместе с другими вопросами, тов. Ленин В. И. внес предложение распустить комитеты бедноты. Ленин и Свердлов говорили, что помещики ликвидированы, кулаки обезврежены, беднота получила землю и окончательно вышла из-под влияния эксплуататоров. Дальнейшее существование комбедов будет углублять двоевластие, но кадры выкованные комбедами необходимо сохранить, как активную революционную силу, сельские советы переизбрать. Эти соображения вождя легли в основу решения 6-го съезда и были приняты делегатами.

Возвращаясь из Москвы в гор. Великие Луки я узнал, что в нашей местности вспыхнуло кулацкое восстание. Бежавшие коммунисты и бедняки рассказывали, что восстание вспыхнуло в Велижском уезде и движется по двум направлениям: на Великие Луки и Невель. Что численность бунтовщиков достигает 6000 человек и продолжает возрастать ввиду принудительного присоединения крестьян к повстанцам и притаившихся врагов революции. Восстанием руководит известный террорист эсер Савинков Борис, а командуют отрядами бывшие офицеры. Разговор происходил поздно, однако из мастерских «Макса Гельца» я договорился с секретарем Великолукского РКПб уезда Псковской области т. Новиковым о совместном выступлении с Невельским отрядом против кулацкого восстания.

В здании Невельского исполкома я попал на заседание, где решался вопрос о подавлении восстания и назначении руководства. Был назначен штаб (тройка): Аверченко, Бейлин, Скуеник, упродкомиссар т. Томах обеспечивает отряд питанием. На заседании присутствовали коммунисты, бежавшие из Урицкого, которые рассказывали о жестокостях кулаков, которые везде, т. е. на всем пути своего движения смещают советы и устанавливают прежние дореволюционные системы управления, назначают старшин, писарей и стражников, убивают коммунистов и тех, кто пользовался льготами по революционным советским законам.

Аверченко Т. Д., фото "Кольская энциклопедия"

В 5 часов утра Невельский отряд ЧОН (части особого назначения), красноармейцы ЧК и вооруженные добровольцы в количестве до 600 человек, вооруженные винтовками, гранатами и пулемётами погрузились в вагоны, с тем, чтобы встретиться с Великолукским отрядом на станции Чернозем. В имении Полибино отряд, насчитывающий более 1000 человек пехоты, остановился на привал. Утром следующего дня отряд коммуниста Ланцетова рассеял конный эскадрон. В результате, первая встреча с неорганизованными кулацкими отрядами, несмотря на отчаянные порывы храбрости отдельных бандитов, завершилась разгромом той группы противника, которая направлялась на Великие Луки. Было арестовано более 200 человек, остальные скрылись в лесах.

Упомянутое соприкосновение отрядов произошло между Поречьем, ныне районный центр, и имении Шамово на Екатеринском большаке, в лесисто-болотистой местности. С 11 на 12 ноября, ночью, т. Паничев Ф. П., ныне заведывает свинофермой в колхозе в Усвятах, с незначительным отрядом, арестовал в доме кулака руководителей восстания: Скуевы отец и два сына и начальника почтового отделения из Усвят Бояринова, он же Наместников. Один из сыновей Скуева белогвардейский офицер именовался Верховным Главнокомандующим, отец Скуев руководил питанием и интендантством, эсер Бояринов-Наместников являлся полицейским комиссаром кулацкого движения. Скуевы крупные торговцы из Усвят. На допросе Бояринов убедившись в беспомощности домогательства о прощении заявил: «Если б не глупый случай, знайте, и вам мало не было бы».

Штаб тщательно разбирался в виновности каждого из 200 арестованных и сдавшихся. Только 11 человек были приговорены к расстрелу. Бояринов-Наместников был расстрелян из отобранного у него парабеллума. Суровый суд к 11 явным врагам революции имел то основание, что если не мы их, то они нас завтра уничтожили бы тысячи.

После ликвидации восстания выяснилось, что избранный волостной старшина Лещенко, это типичный Пури. кевич, писарь и стражники бежали, позднее некоторые из них покончили с собой. Комитеты бедноты, возникшие по гениальной мысли Великого Ленина не только завершили под руководством нашей партии социалистическую революцию в деревне, они в основном выделяли из своей среды бойцов и руководителей РККА и руководителей гражданских учреждений, которые до 1930 года вели непримиримую борьбу с кулачеством, сектантами и бандитами не пожелавшими сложить оружие.

После роспуска комбедов в Урицком, работники этих комитетов заменили собой слабых и инертных работников исполкомов. Антусев А. М. был выдвинут начальником Невельской милиции, Паничевы ушли на фронт, Бодров был утвержден уполномоченным ЧК по Невельскому уезду, Походичев и Шеряков добровольно участвовали в подавлении Кронштадтского мятежа и оба погибли.

Теперь известно, что кулаки, подкулачники, эсеры и меньшевики переквалифицировались, объединились и превратились в бандитов, злейших врагов нашей Родины, с которыми мне длительное время пришлось вести борьбу. Последний раз они стреляли в меня в Сиверской балке, из-под моста реки Оредеж. Я же им дал последний реванш в 1930 году в местечке Вырица Ленинградской области. Походя мимоходом, захватив и секту Чурикова. То было также демократическое движение ликвидации кулака, отчего увеличился обобществленный фонд, на 40 коммунальных домов.

Весной в 1920 году по указанию командования в Невельском уезде я принимал участие в ликвидации группы бандита Воробьёва и других. Самым засорённым районом оказался Велижский, куда перекочевала из Смоленска банда барона Кыша. Указанная банда длительный период свирепствовала, отбирая у крестьян хлеб, мясо и птицу, предназначаемую к сдаче государству по заготовкам. Местная банда Воронова была полностью ликвидирована, главари которой были осуждены на 20–25 лет. Банда зелёных, выросшая из семей кулака Пиленкова, свирепствовавшая под названием «Братья пиленки». Она кочевала в огромных болотах между Суражем и Велижем, и наводила сплошной ужас на мирное население. Жестоко расправлялась с коммунистами и сторонниками советской власти, была рассеяна и бесследно исчезла. Жертвы упомянутой банды мне пришлось видеть в дер. Решетниково Велижского района, расстрелянные из винтовок на близком расстоянии, в которых черепные коробки были буквально скальпированы. В Борисовском уезде беднейшие крестьяне заметили передвижение каких-то групп, в результате об этом передвижении мне было сообщено милицией, в местечко Крупки. Высланный мною разъезд конных установил передвижение от польской границы банд Семинюка по направлению к Краснолукам. В результате, в 20 верстах от ст. Крупка, в непроходимой лесистой чаще, вверенный мне отряд особого назначения выдержал бой с бандой Семинюка, временами переходивший в штыковые схватки. В конечном счёте, разбитый враг с небольшими остатками бежал в Столпецкие леса, в районе Сенненского и Лепельского районах.

По донесениям было установлено усиление террористических актов в Себежском и Дриссенском районах, а также налётов и убийств волостных и районных работников. В августе и сентябре 1920 г. нам пришлось оперировать в лесах Юховичи, Волынци, Дисна. В этой местности нашим отрядом было ликвидировано 7 мелких шаек зелёных и изъято у населения огромное количество винтовок и пулемёт. Кроме того я имел столкновение с бандитской группой, которая пыталась во время митинга перебить районных работников Дриссы, в том числе и секретаря райкома тов. Сивохо А. А., в перестрелки в этом деле я был ранен.

20 октября 1920 г. меня с отрядом перебросили в Сенненский уезд, где возобновилось бандитское движение с новой силой. Ввиду того, что размах бандитского движения был большой, и что с Польшей не прекращались военные действия и имели место переходы нашей границы легионеров, то в районе Сенненского, Лепельского и Полоцкого уездов, пришлось для руководства операциями создавать штаб по борьбе с бандами, членами которого были: Аверченко, Патанев, Кучинский, Дубина и Данилов. После восстановления связи с советскими организациями и разведывательных операций, в декабре 1920 года, вверенные штабу части, начали продвигаться к Столпецким лесам и восстанавливать прочное положение в тех местах, которые ранее представляли угрозу. Ответные действия со стороны бандитов последовали почти одновременно, убийство зам. начальника уездной Сенненской милиции Михайлова и пленение взвода красноармейцев, при этом бандиты связали комвзвода т. Воробьёва и живого опустили под лёд. В марте 1921 года коммунист т. Воробьёв был найден, извлечен из воды и похоронен на Сенненском кладбище. К тому времени была установлена более точная ориентация о местах бандитов, поэтому штаб начал готовиться к серьёзному наступлению совместно с 6-й стрелковой дивизией, которая возвращалась с польского фронта через город Сенно.

В день отъезда на операцию против бандитов, в своей квартире, когда я от телефонного аппарата подходил к письменному столу, через окно, из сада раздался винтовочный выстрел. Пуля пробила китель левого плеча и ранила два пальца правой руки. Вместе со мной был мой вестовой т. Цветков, ныне здравствует, который выскочил в окно с гранатой в руках, арестовал и доставил ко мне стрелявшего – зятя священника из местечка Лукомль Васильева. Вызванный эксперт Адамович и врач установили, что выстрел произошел из японской винтовки, направление пули имелось – левая часть груди. В это же время были выпущены печатные листовки, которые расклеивались в городах и на дорогах. В листовках обозначались мои приметы, и обещалось за мою голову 20 000 рублей золотом.