Чтение онлайн

С Большой Каменкой я связан незримыми, но крепкими узами детства, юности, сельской школы, крестьянского труда, яркого детского поэтического восприятия природы, сопереживания исторических событий, которые, «волнуясь, как море – окиян», докатывались и перекатывались через крестьянский мир Каменки. Прошло более полувека; умерло, разъехалось, разбежалось мое поколение, но острый интерес к моей родной Каменке не пропадает.

Прежде чем по-настоящему окунуться в жизнь Большой Каменки, интересно заглянуть в давнюю историю освоения Заволжского обширного края. И тем более это нужно сделать, если предоставляются благоприятствующие возможности. А такие возможности действительно имеются.

Самарское Заволжье

21 июня 1768 г. (по старому стилю) из Санкт-Петербурга на Москву и Симбирск выехала экспедиция академика Петра Симона Палласа, молодого 27-летнего, но уже известного в ученом мире Европы исследователя, приглашенного Российской академией наук на должность ординарного ее члена и профессора натуральной истории с окладом по контракту 800 рублей в год [10] .

Перед отправлением в свою первую экспедицию Паллас получил от Академии подробную инструкцию, в которой ему предписывалось буквально следующее: «Путешественники должны подробно исследовать свойства вод, почв, способы обработки земли, состояние земледелия, распространенные болезни людей и животных и изыскать средства к их лечению и предупреждению, исследовать пчеловодство, шелководство, скотоводство. Затем обратить внимание на минеральные богатства и минеральные воды, на искусства, ремесла, промыслы каждой провинции, на растения, животных, на форму и внутренность гор и, наконец, на все отрасли естественной истории. Путешественники должны заняться географическими и метеорологическими наблюдениями, астрономически определять положения главных местностей и собрать все, касающееся нравов, обычаев, верований, преданий, памятников и разных древностей». В наше время узкой специализации в науке такая инструкция кажется совершенно нелепой, но для той эпохи энциклопедизма и первых шагов становления географии она является характерным документом.

Выполнение этих задач потребовало от Палласа громадного напряжения физических и умственных сил. Шесть лет почти непрерывного движения конным транспортом по необозримым пространствам России, начиная с Поволжья и Урала вплоть до Каспия, а затем по Сибири до Байкала, Кяхты и обратно, – это был действительно великий подвиг ученого. Бездорожье, частые ночевки в поле, болезни, опасности передвижения в малообжитых полудиких районах, трудности быстрой ориентировки в сложных взаимоотношениях при встречах с местной администрацией и с народами многонациональной России, упорный труд по обработке собранных материалов и дневниковых записей в короткие периоды зимних остановок, – все было преодолено Палласом.

Невольно спрашивается, чем, собственно, направлялся этот поистине героический труд немца по происхождению на русской земле. Видимо, влекла к себе неотступно мировая слава первооткрывателя и ненасытная жажда «испытателя естества». «Блаженство видеть природу в самом ее бытии, где человек очень мало отошел от нее, и ей учиться служило для меня за утраченную юность и здоровье лучшей наградой, которой от меня никакая болезнь не отнимает». Поразительная по своей глубине и интимности мысль великого энциклопедиста Палласа!

Титульный лист монографии П. С. Палласа. Путешествие по разным провинциям Российской империи» (СПб. Имп. А. Н., 1788)

В других местах он эту мысль уточняет: «Главным свойством описания путешествия почитается достоверность: и я старался по возможности наблюдать оную… не отступая нигде от истины» (из предисловия к ч. I). Далее, в предисловии к ч. III он это положение развивает: «… ибо по своему понятию взять вещь за другую и уважать больше, нежели какова она есть в самом деле, где прибавить, а где утаить, я считал за наказания достойной поступок против ученого свету… Многие вещи, кои ныне не за великие ставятся, нашим потомкам важными быть могут…» [11]

Вот потому-то протокольным записям Палласа о виденном и слышанном по маршруту можно верить. Изложены они сухим бесстрастным языком. Иногда, в случае особо важных явлений, они расширяются до кратких, но ярких описаний. В этих путевых записках читатель не найдет широких теоретических обобщений. Только изредка под давлением фактов он беглыми штрихами вскрывает причинные связи, с поразительной прозорливостью устанавливая то генезис отложений Прикаспия, то смену растительных зон и т. п. Теоретические обобщения осторожный Паллас откладывал до окончательной обработки своих сборов, но так до конца своих дней он не смог их исчерпать и ограничился выступлениями лишь по отдельным вопросам [12] .

Случайный факт моего рождения в районе самарского маршрута экспедиции Палласа, а затем преднамеренное согласование маршрутов собственных обширных экспедиций с маршрутами Палласа ради все той же ненасытной жажды «испытателя естества», привели к тому, что я за последние 45 лет своей экспедиционной работы посетил почти все пункты, описанные Палласом.

Накопленные материалы позволяют сравнивать изменения в природных и хозяйственных ландшафтах, происшедшие за 150–200 лет на обширной территории Среднего и Нижнего Поволжья, Западного Казахстана, Западной, Средней и Восточной Сибири.

В дальнейшем изложении я также буду предварять свои выводы характеристиками тех же территорий, взятых из знаменитого труда академика Палласа «Путешествие по разным провинциям Российской империи». Перехожу к некоторым записям Палласа по самарскому маршруту.

По плану экспедиции Паллас первую зиму должен был провести в Симбирске. Поспешая из-за плохой погоды (ранний снег), он проделал большой маршрут: Касимов – Муром – Арзамас – Саранск (столица современной Мордовской республики). Паллас отмечает некоторые различия в языке и одеждах двух мордовских колен (родов): мокша и эрзя (арзат).

Женские наряды, воспроизведенные Палласом во всех их красочных деталях на зарисовках, я в детстве видел во время престольных праздников в Раковском монастыре, которые собирали тысячи богомольцев с огромной территории. У меня в памяти остались кички с висящими ремешками и вшитыми в них монетками и погремушками, богато разукрашенные передники, а сзади – от пояса и до колен болтающиеся при ходьбе черные, сделанные из конского волоса тонкие косички. В Каменке эта «мода» была уже при мне оставлена.

Паллас пишет: «Ныне мокшанцы очень мало помнят старинные свои обряды и обыкновения, потому что все обращены в христианскую веру. За верховное существо почиталось Пасс (у эрзя) или Шкай (у мокша), которым они и молились, оборотясь к востоку. В лесу они имели жертвенники, где в жертву приносили лошадей, быков и овец. Мокшанцы – прилежные пахари, держат много пчел в лесах, так что многие из них имеют до двухсот ульев, и несколько опрятнее, нежели ерзанцы, их собратия (Паллас, с. 111–112): «… они рачительные пахари и почти российских мужиков в том превосходят». Под Саранском Паллас записывает: «… земледельцы никогда не унаваживают своих полей, по обыкновению дают только на третий год отдыхать. Однако есть такие места, в коих пашни никогда не истощевают; а если и уменьшится плодородие ея свойство, то в сих малонаселенных странах довольно степных мест, на которых можно распашкою доставить себе преизрядную черноземную пашню. Если бы похотели сию тучную землю унаваживать, то хлеб выбежал очень скоро и высоко, после того повалился, и погнил бы до созревания… Хулы достойно обыкновение в сих местах, что как деревенские, так и городские жители валят навоз многочисленной скотины в большие кучи подле домов и на берегах мимо текущих речек, от чего рождается несказанное множество мух, что весною из их изб должно бежать» (Паллас, с. 91).

В Симбирск (ныне Ульяновск) Паллас приехал 22 сентября 1768 г. 29 сентября он выезжает по маршруту: Мелекес – Богословский медный завод – Бугульма – верховья р. Сок – вверх по его притоку Сургуту – Сергиевск с его солеными озерами. Обратный путь – вниз по Соку с переправой через него в Чесноковке. О Большой Каменке он не упоминает. Далее он пересекает большой приток Сока Кондурчу с ее мелким притоком Буяном и через Ставрополь (ныне Тольятти) наконец возвращается в Симбирск.

«Во всей стране Черемшана находятся изрядные черноземные пашни; так же в ней довольно березняку на дрова, и вообще она населена хорошо. Большую часть здешних жителей составляют татары, мордвинцы, наипаче чувашане, кои здесь живут гораздо многолюднее, нежели на правом берегу Волги, и по большей части обращены в христианскую веру» (Паллас, с. 135). Но далее, в верховьях Сока он нашел несколько деревень с некрещенными чувашами. Паллас подробно описывает их одежды, обычаи, верования, жертвенное место («керемет») и самый ритуал моления и жертвоприношения, описывает их кладбища («мазары»), похоронные и свадебные обряды, музыкальные инструменты.