Чтение онлайн

чтобы только с помощью лопат, носилок, тачек и подвод воз-

вести такое сооружение? Лишь только канал до перемычки

рыли экскаваторы.

Жизнь в станице била ключом. Работали школы политграмо-

ты. Клуб стал центром культурной жизни молодежи. Здесь ста-

вились самодеятельные спектакли, демонстрировались фильмы.

С каждым годом богатели колхозы, краше становилась станица,

лучше жили люди и, казалось, что уже ничто не может нарушить

эту жизнь. Но грянула война.

ФАШИСТСКАЯ ОККУПАЦИЯ СТАНИЦЫ

И ОСВОБОЖДЕНИЕ ЕЕ СОВЕТСКОЙ АРМИЕЙ

В станице Манычской в восемь часов утра по радио, которое было

только на почте и в станичном Совете, сообщили о начале войны.

К12 часам дня всё население собралось на площади возле церкви.

С возмущением и негодованием собравшиеся слушали сообщение

народного комиссара иностранных дел В.М. Молотова о нападении

фашистской Германии на нашу страну. Коммунистическая партия

и Советское правительство известили свой народ о смертельной

опасности и призывали собрать все силы для разгрома наглых аг-

рессоров. Гневом и ненавистью переполнялись сердца манычан,

как и всех советских людей.

В первые же дни войны началась мобилизация мужчин на фронт.

Мобилизованных отвозили подводами до Новочеркасска или в Рос-

тов -пароходом, который приходил по заявке райвоенкомата. У

пристани собиралось множество провожающих. Здесь можно было

услышать и напутственные слова уходившим на защиту Родины, и

плач матерей, жён и близких.

В июле 1941 года был создан районный истребительный отряд.

Перед ним была поставлена задача по уничтожению фашистских

десантов, задержание шпионов и дезертиров.

Он состоял из мужчин последнего года запаса, а затем, когда

они были отправлены в действующую армию, то в отряд привле-

кались молодые допризывники. Было создано три взвода по 25-30

человек. Один - конный, два - пехотных! Вооружены были шашками

и немецкими карабинами. Бойцами отряда, кроме багаевцев, были

жители прилегающих станиц и хуторов.

В конце лета все население станицы Манычской было привле-

чено к рытью окопов и траншей. Между ст. Манычской и х. Сады

был вырыт противотанковый ров.

Летом 1942 года началась массовая бомбежка переправ, станиц

и хуторов. Началась эвакуация хозяйств колхозов и населения.

Немцы вошли в станицу. Весь хлеб, фрукты, овощи, молоко и мясо

– все забиралось для немецкой армии. Нашлось в станице несколько

предателей - полицейских. Не будем оглашать их фамилии. Богим судья. Было запрещено слово «товарищ». Вместо него вошли в

обиход «пан» и «господин».

Было объявлено, что за убийство полицейского будут расстре-

ливать 100 мирных граждан, за коменданта - жителей всей станицы,

за солдата - 50 человек, за офицера -100 человек. Тем, кто выдаст

партизана или связного, обещалось выплачивать 50-100 немецких

марок и давать гектар земли. Были вывешены приказы немецкого

командования, обязывающие граждан сдать огнестрельное оружие.

За невыполнение данного приказа - расстрел.

По указанию фашистских властей полиция производила ре-

гистрацию и проверку по паспортам всего населения. Партийные

работники были взяты на особый учет, им запрещалось выезжать

за пределы станицы.

В эту лихую годину, когда стонала донская земля под кованным

сапогом вероломного захватчика, когда поползли по ней «пантеры»

и «тигры», нависли над мирными селами «фоккеры» и «мессерш-

мидты» и все это - жгло, палило, сеяло и извергало смерть, люди

искали спасения в церкви. Сейчас трудно с достаточной уверен-

ностью сказать, что именно заставляло искать убежище в церкви.

То ли толстые, метровой толщины стены, то ли простодушное убеж-

дение, что немцы-де тоже христиане, церквей они не трогают, не

стреляют по ним, а только молятся в них. И бежали туда, заслышав

вой бомбардировщиков, старики, женщины и дети.

Немцы уже входили в Манычскую, когда с одной башни

церкви, на которой находился наблюдательный пункт, сбежали

вниз советские бойцы - наблюдатели. Один из них, молоденький

офицер, подбежал к группе жителей, спасавшихся в церкви, и

что-то положил на ладонь девочки - подростка. Это было золотое

кольцо. «Мне некогда говорить, - сказал он, - но я обязательно

вернусь сюда, в Маныч». И побежал вслед за товарищами, успев

добавить только, что ему 24 года. Долго хранила кольцо девочка,

ждала, что придет за ним его хозяин, молоденький улыбчивый

офицер. Стала девочка девушкой, женой, матерью, бабушкой и

стала для Марии Ивановны Бондаревой, частицей ее прошлого,