Чтение онлайн

Незадолго до рассвета, когда уже готовились переползти передовую линию гитлеровцев, чуть не наткнулись на вражеский окоп. Перед последним рывком Осипов лежал дольше обычного, но ничего подозрительного не заметил. Хотел двинуться дальше и вдруг услышал впереди приглушенный разговор. Внимательно пригляделся и шагах в десяти на фоне более светлого бруствера увидел темные каски двух фашистских солдат.

От сознания, что его спасла чистая случайность, по спине Осипова поползли холодные мурашки. Пришлось отойти назад, затем в сторону и там уже переходить передний край противника. Все обошлось благополучно. Хорошо, что у гитлеровцев нет сплошного фронта. Видимо, части Советской Армии, обороняясь, здорово их потрепали.

Выбравшись на нейтральную полосу, Осипов подождал товарища.

– Кажется, прошли, - прошептал Тагиров, подползая.

– Не говори гоп...
– так же шепотом ответил старший политрук.
– Тут как раз и свои пристрелить могут, да и на минное поле попасть не мудрено. Так что не особенно радуйся. И давай-ка поторапливаться, развиднеет скоро, а тогда уж нас наверняка продырявят. Ползи за мной.

Скоро разведчики услышали впереди русскую речь. Видимо, наши окопы от гитлеровских отстояли метров на 200-250, не больше. Поползли на голос, добрались до траншеи, спрыгнули в нее.

Осипов случайно упал на сержанта, командира оборонявшегося здесь отделения.

Тот, перепугавшись, пытался стряхнуть с себя разведчика, но места было мало, и это ему не удавалось. Наконец подбежали солдаты, навалились на разведчиков. Освободившийся сержант схватил карабин, направил его в грудь Осипову.

– Подожди стрелять,- сказал Кирилл.- Мы русские. Отведи нас к командиру.

Сержант немного вроде успокоился, но оружия не опускал и не сводил с разведчиков взгляда. Потом он и еще один боец повели их в тыл.

Командира роты на наблюдательном пункте не оказалось. Был политрук. Он принял задержанных за лазутчиков и коротко приказал:

– К стенке их. Это гитлеровские сволочи.

Осипов убеждал политрука, что тот поступает неправильно. Даже если они вражеские агенты, нужно доставить их в полк.

– Дорогой убежать хотите?
– сощурил глаза политрук.

Подумать только - пройти через такие испытания, чтобы оказаться у своих, и тут погибнуть таким нелепым образом.

Откровенно говоря, разведчики не могли винить политрука, заподозрившего их в шпионаже. Может, и они сами поступили бы так же, находясь в его положении. Но разве от этого легче?

Когда уже не оставалось никакой надежды и Осипов подумывал, не попытаться ли убежать от конвоиров, появился наконец командир роты. Это был немолодой уже старший лейтенант, на вид суровый и строгий. Он распорядился, чтобы Осипова и Тагирова отвели в штаб дивизии.

Командир дивизии находился в домике, крытом соломой. Когда разведчиков ввели туда, Осипов распорол подкладку рукава, извлек мою записку и вручил ее командиру. Прочитав ее и выслушав разведчиков, тот сразу же позвонил командующему 19-й армией генерал-лейтенанту Коневу.

В ту пору командный пункт генерала Конева находился на Смоленщине, в районе совхоза "Власиха". Туда и доставили наших разведчиков. Командующий армией встретил их в своей палатке:

– Так вы от Болдина?
– потом внимательно посмотрел на Осипова.
– А вас я где-то видел.

– Так точно,- доложил разведчик.
– В тридцать шестом году, когда вы командовали тридцать седьмой стрелковой дивизией, я служил в ней. Дивизии находилась в Калиновичах. а ваш штаб в Речице.

– Верно, верно. Если память не изменяет, вы были тогда в полку Сироченко?

Когда Осипов и Тагиров обо всем доложили, И. С. Конев заключил:

– Я уже сообщил командующему Западным фронтом маршалу Тимошенко о вас и вашей лесной дивизии. Он приказал мне обеспечить ее выход из окружения. Прошу хорошо запомнить, что я вам скажу. Завтра, одиннадцатого августа, в семь ноль-ноль мы начнем авиационную и артиллерийскую подготовку, а в восемь ноль-ноль наступление. К девяти часам генерал Болдин должен запять исходные позиции в полосе четыре-пять километров и быть готовым к прорыву. Когда все внимание противника будет обращено на нас, пусть ваша дивизия начинает наступление с тыла. Да покрепче кричите "ура", чтобы при встрече мы случайно не стали стрелять друг в друга. Для большей гарантии мы установим опознавательные знаки: шест с перекладиной, в виде буквы "Т". К ней будут прикреплены три белых полотнища.

Командующий спросил Осипова и Тагирова, все ли им ясно. Те ответили утвердительно.

– А как предполагаете вернуться к своим? Может, на самолете, а над Берлинским лесом спуститесь на парашютах?

Узнав, что разведчикам еще не приходилось прыгать с парашютами, командующий от этой мысли отказался и согласился, что лучше всего им уйти так же, как и пришли. Только он приказал выделить для сопровождения их тридцать бойцов.

В ночь на 11 августа наши разведчики в сопровождении взвода стрелков покинули KП армии. Выбравшись на передовую, бойцы рассредоточились змейкой и по команде перешли линию своих окопов. Благополучно преодолели нейтральную полосу. И вот уже вражеские позиции. Имея опыт, наши боевые друзья незаметно проскользнули между ними и даже сумели по пути повредить связь противника.

Когда появились первые признаки рассвета, отважные разведчики вместе со стрелковым взводом вышли к опушке леса, где располагалась наша дивизия. Весь поход они проделали с такой ловкостью, что не вызвали со стороны врага ни единого выстрела.

В последнее время среди захваченных нами трофеев оказалось немало средств связи. Благодаря этому мы проложили телефонные линии к своим отрядам. Один из полевых телефонов установили на опушке, куда вышли наши разведчики. Неожиданно затрещал мой аппарат. Я снял трубку и услышал взволнованный голос Осипова:

– Товарищ генерал Болдин?

– Слушаю, дорогой Осипов!
– радостно кричу в ответ.

– Докладываю. Ваше задание выполнено. Прибыли с посланцами генерала Конева. Подробности при встрече.

Мы находились в нескольких километрах от опушки. Пока Осипов и Тагиров со стрелковым взводом шли к нам, я собрал командиров и политработников, сообщил им радостную весть.

А тем временем подошли наши посланцы. Они рассказали о своем походе, о встрече с генералом Коневым. Осипов вынул из кармана пиджака несколько пачек "Казбека", протянул их мне:

– Подарок генерала Конева.

Стоит ли говорить, как дорого было нам такое дружеское внимание. Я раскрыл коробки, и к ним потянулись руки курильщиков.

Осипов снял пиджак, и я шутя сказал:

– Когда выберемся из окружения, отошлем пиджак в Музей Советской Армии.

Осипов посмотрел на меня, улыбнулся:

– А я так думаю, товарищ генерал, он мне еще здесь пригодится...

Я посмотрел на часы. Времени до начала прорыва оставалось мало. Приказал накормить людей. Штабные офицеры и командиры отрядов собрались для окончательной отработки плана выхода из окружения.