Чтение онлайн

Максим схватился, за что получилось. Скорее всего — это талия. И привлёк Женьку ближе, заставляя вжиматься твёрдыми сосками в себя. Чувствуя на себе упругую мягкость груди и оглаживая ладонями покатую спину.

Наверное, Женьке стало не хватать дыхания — она разомкнула поцелуй, подбородок Максима окатило тяжёлым дыханием. Максим снова потянулся навстречу. В этот раз осыпая поцелуями тонкую шею и плечи.

Хотелось прижать Женьку ещё крепче. И никогда не отпускать. И Таньку тоже. Которую стало будто потряхивать, верхом на его члене — и её дрожь передавалась Максиму.

Сжало очень сильно. Как будто Танька — осознанно или нет — пыталась слиться с Максимом воедино, каждой клеточкой. И резко начало постукивать нетерпеливым пульсом. Который будто оглушал и лишал всех иных ощущений. Оставляя только чувство распирающей волны, мчащейся вдаль.

На несколько секунд всё отключилось. Как торопливая тишина перед бурей. Которая, со счастьем разразилась.

Максим кончил. Излившись прямо в пульсирующую вагину и одновременно ощущая себя и обессиленным, и полным сил. А Женина грудь продолжала елозить по нему. И на животе, где сама Женя сидела, явственно чувствовался влажный след.

Таня слезла с начавшего опускаться члена и бессильно упала рядом на кровать. Глаза её, ничего не выражая, устремились в потолок, наполовину прикрытое. Воздух она ловила ртом, а грудь часто-часто поднималась от сбитого дыхания. На запавшем животе поблёскивали капельки пота.

Максим почувствовал, как начавшая было опадать эрекция снова крепнет. А Женька, как на зло, с несвойственной ей торопливостью, соскочила с Максима и теперь сидела рядом. Рассеянно улыбаясь и бездумно оглаживая ладонью собственную грудь — сосок ярко торчал между пальцами. Хорошо, что у Максима появились новые силы — как раз хватило, чтобы рывком сесть и прижать Женьку к себе.

Всё её тело вжалось в его, отзываясь повышенным пульсом и жаром. И руки судорожно, словно Женька была утопающей, вцепились в Максима. Бёдра напряжённо сжались совсем близко с напряжённым членом. А короткий смешок в самое ухо отозвался дополнительным толчком в паху.

Женька торопливо отстранилась и покладисто улеглась на живот. Опираясь на ладони, отчего по ровной спине прошлись слабые мышечные перекаты. Ягодицы её приподнялись вверх, явственно выделяя ямочки поясницы и демонстрируя влажные линии половых губ.

Приподнятая попа стала казаться круглее и больше, а вход во влагалище, наоборот, уже. Глядя на него, Максим поторопился расположиться между разведённых коленок. И инстинктивно сжал правую ягодицу, отчего на ней остался красноватый след.

Увлажнённые губы разомкнулись перед ним сразу, и Максим скользнул членом вниз, ощущая их волнующее тепло. И толкнулся внутрь, постепенно проникая внутрь.

Женя застонала и прогнулась в спине, ловчее насаживаясь на эрекцию. Максим сжал её напряжённые бёдра, оглаживая вниз. И двинулся глубже.

Чувствительная мягкость пропустила его легко и ненапряжно, обволакивая, как нежным маслом.

Женя уткнулась щекой в подушку, раскидывая рядом локти и прикрывая глаза. Лицо её было розовым, а пальцы нащупывали подушечный край. Максим двинулся. Ещё раз. И стал ускорять ритм. Женины пальцы ощутимо стиснули наволочку.

Двигаться хотелось резче и сильнее. Погружаясь глубже, насколько возможно. Максим снова стиснул Женину ягодицу, и влагалище сильнее сжалось вокруг его члена. Лёгкий шлепок получился с почти таким же эффектом.

Максим схватился за Женину талию, наваливаясь сверху чуть сильнее. Женины стоны стали ярче. А Максим, как загипнотизированный, смотрел на ямочки на спине. Которые из круглых становились чуть продолговатыми от каждого его напора.

Женино лицо становилось всё алее. И выдохи становились громче и почти совпадали с Максимовыми движениями. Максим подхватил её ладонью под живот. Спустился ниже. Средний палец как раз лёг на чувствительную складку.

Женя дёрнулась головой вверх, теперь сминая подушку подбородком. И плечи её сильно напряглись. А бёдра стиснулись, усиливая контакт.

Внутри Максима уже всё горело, начиная с затылка. Жар перекатывался по всему телу. Вторая ладонь скользнула с Жениного живота вверх и нащупала примятую к одеялу грудь. Стиснула её, отчего внутри Жени ощутился новый толчок.

Чувствуя, как на него накатывает новая волна, Максим резко подался вперёд, припадая грудью к чужой спине. Тело уже двигалось само, в собственном нарастающем ритме, повинуясь исключительно собственным желаниям.

В нос пахнуло жаром Жениных волос. Максим закрыл глаза и почувствовал, как сильно сжимаются брови. Как ломит от напряжения челюсть. И как волна, вдалбливаясь в самую глубину Жениного тела, стремительно покидает его, отдаваясь в ушах ватным пульсом.

Женины бёдра в последний раз стиснули его. Сильнее всего. А потом бессильно разъехались в стороны, опускаясь под его весом. Тело под ним ослабело. И пришлось почти против воли прерывать контакт и перекатываться на бок. Потому что руки и ноги самого Максима тоже не держали.

Воздуха лёгким не хватало — никак не мог надышаться. Но блаженство всё равно струилось по венам. Выступивший пот начал испаряться, посылая по телу неприятные мурашки. Хорошо, что два тела, с одной и с другой стороны не дадут Максиму замёрзнуть.

Танька прижалась к его спине. Женька зарылась лицом в грудь. Сердце успокаивалось. На них медленно опускалась вечерняя темнота и тишина.

Танька заворочалась, устраиваясь на кровати повыше.

— А я ведь проект для универа должна была сегодня делать, — притворно разочарованно прошептала она в макушку Максима.

— Извини, — притворно раскаялся Максим. — Но, скорее всего, в эти выходные с учёбой тебе будет сложновато.

— И вообще — в жизни есть проекты важнее учебных, — сообщила Женька, переворачиваясь на спину и с блаженной улыбкой глядя в потолок.

*Из песни гр. «Иванушки Int» — «Билетик в кино»

Танька удалялась всё дальше. Не то, чтобы специально. Своими незаметными шажками, которых вроде и не видно, она пошатывалась, будто влекомая декабрьскими ветрами в сторону. И вроде как пыталась ускорить приближение автобуса. Все же знают эту примету: решил в ожидании транспорта закурить или психанул и пошёл пешком: и вуаля — автобус тут как тут. Но нет, Таньку влекли в сторону не суеверия. Скользкий, чуть коричневатый снег проскальзывал под зимними ботинками, но Танька не обращала на это никакого внимания. При таких долгих и частых зимах на автомате учишься передвигаться и по сугробам, и по льду, и по остаткам асфальта. И даже почти не скучаешь по лету. Некогда. Слишком долго приходится укутываться перед выходом за границы тёплого дома.