Чтение онлайн

Бомбардировка продолжалась 21/2 часа и окончилась около 2-х часов дня. Наступило затишье, и я хотел приказать вернуться в город, но как раз в это время прибыло донесение, что неприятельские суда, приблизившись к берегу у Широкой балки (это, считая по берегу, от Суджукской косы 8 верст), спустили лодки и начинают высадку войск на берег. За первым донесением последовали второе и третье в том же роде, причем 1-ое было передано со слов рыбаков, 2-ое от погранич[ной] стражи и 3-е от казаков. Тогда я приказал командиру сотни Подъесаулу Крыжановскому повести ее в направлении Широкой балки с задачей сделать разведку и в случае обнаружения противника сейчас же донести мне и принять меры к отражению противника, пока остальные части отряда не подойдут.

Узнав о том, что неприятельские] суда уже покинули бухту, я приказал Подполковнику Селиванову подвести имевшиеся в его распоряжении две роты к резерву, имея в виду наступать на Широкую балку.

Уже начало вечереть, когда прибыло донесение от сотни, что неприятельские два судна действительно подходили к берегу Широкой балки, спускали шлюпки, делали что-то вроде промеров и затем удалились в море. Получив это донесение, я приказал ротам идти к вокзалу, а затем и по казармам, установив дозорную службу.

Должен добавить, что службу боковой сторожевой заставы нес взвод местной команды под нач[альством] Прапорщика Толмачева, которому я также поручил сделать разведку в сторону Широкой балки и поддержать казаков.

С момента бомбардирования Воинский Начальник Подполковник Левашев находился при мне.

Считаю необходимым отметить, что подрывная команда сапер под начальством Прапорщика Тюльпанова, находясь на восточном берегу бухты, невдалеке от Старого Цементного завода, где хранится динамит команды, заняла укрытое место на берегу, и когда миноносец очутился не в далеком расстоянии, Прапор[щик] Тюльпанов и один из лучших стрелков — сапер с большой осторожностью, не открывая себя, выпустили по миноносцу двадцать редких выстрелов, вследствие которых на миноносце заметно было замешательство, и он отошел дальше в море.

Перевязочные пункты намечены были в городских больницах.

Общий резерв — 233 Дружина — прибыла около 9 час. вечера.

[…]

Начальник Новороссийского отряда Генерал Майор Соколовский

Начальник Штаба Полковник Саламанов

РГВИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 767. Л. 44-51 об.

Maschinenschrift (Abschrift) 249. Ganz geheim!

Eurer Kaiserlichen und Koniglichen Majest"at melde ich tiber die Eroffnung der Feindseligkeiten der Turkei gegen Russland alleruntertanigst.

Aus langwierigen mundlichen Verhandlungen mit den Ministern des Krieges und der Marine und dem Grosswesir hatte ich die Uberzeugung gewonnen, dass die beiden Minister den baldigen Ausbruch des Krieges zwar wollten, niemals aber mit ihren Ansichten beim Gesamtministerium und am allerwenigsten beim Ministerpr"asidenten, dem angstlichen Grosswesir, durchdringen wurden.

Es gab fur mich deshalb keine andere M"oglichkeit, den Ausbruch des Krieges herbeizufuhren, als im Vertrauen auf Enver Paschas Stern, sein politisches Gewicht, seine Verantwortungsfreudigkeit und seine Ehrenhaftigkeit ohne oder gegen den Befehl des Gesamtministeriums vorzugehen. Enver hatte sich unter vier Augen damit einverstanden erklart, dass ich mit der Flotte auslief und die Feindseligkeiten beginne; er hatte sich dafur verburgt, dass mir der Bosporus zur Ruckkehr offengehalten wurde; schlimmsten Falles konne er in die Lage gedrangt werden, mein Vorgehen hinterher als Eigenmachtigkeit des deutschen Admirals bezeichnen zu mussen, das wurde aber keine weiteren Folgen haben.

So entschloss ich mich zu einem moglichst kraftvollen gleichzeitigen Angriff des Feindes an moglichst vielen Stellen. Mit dem nachfolgenden Operationsbefehl liess ich die Schiffe am 27. Oktober abends vor dem Bosporus los. Den vor dem Bosporus stationierten russischen Hilfskreuzer zog dabei die Flaggschiffgruppe in der Mondscheinnacht so weit nach Osten ab, dasB er von einem Vormarsch gegen die russische Kuste nichts melden konnte. Der Angriff erfolgte am 29. Oktober frtih morgens und gluckte uber Erwarten gut. […]

Wenn auch nicht vergessen werden darf, dass die ganze Unternehmung ausserordentlich von Gluck und Wetter begunstigt gewesen ist — bei der Jammerlichkeit des t"urkischen Personals und Materials ist kaum auszudenken, was mit den t"urkischen Schiffen geschehen ware, wenn Schlechtwetter oder eine Gegenwirkung des Feindes eingesetzt h"atte —, so ist der voile Erfolg zuruckzufuhren auf die vortreffliche Haltung und Berufsausbildung des deutschen Personals. Unter Anstrengungen, die an die Grenze dessen gehen, was ausbildende Offiziere und Mannschaften an Berufsfreudigkeit, Entsagung, eisemem Willen und Zahigkeit zu leisten vermogen, haben namentlich die auf den t"urkischen Schiffen kommandierten Deutschen in den eingetretenen Erfolgen den Lohn fur die schwere ernste Arbeit der letzten Monate empfangen. In Findigkeit und Schneid zur Uberwindung von Hindernissen ist an vielen Stellen ganz Hervorragendes geleistet worden.

Das t"urkische Personal hat fast ausnahmslos schmachvoll versagt. Der Marineminister unterstutzt mich zwar energisch in der Ausmerzung der feigsten und unf"ahigsten Elemente, ausreichende Besserung wird sich aber wahrend des Krieges nicht erreichen lassen. Dazu ist die Faulnis zu stark. Ich werde mir zu helfen suchen dadurch, daB ich zu Aktionen die t"urkischen Schiffe von Fall zu Fall mit noch mehr als bisher deutschem Personal besetze, ihnen namentlich Geschutzfuhrer und Maschinenpersonal gebe; andernfalls wurden die Schiffe wehrlos sein.

Als Bild der Verhaltnisse auf den t"urkischen Schiffen fuge ich ein paar Seiten des Kriegstagebuchs des Kleinen Kreuzers „Berk" alleruntertanigst bei. Ahnlich geht es auf alien t"urkischen Schiffen.

gez. Souchon

Машинопись (копия)

249. Совершенно секретно!

Ваше Императорское и Королевское Величество, всеподданнейше докладываю об открытии враждебных действий Турции против России. Из длительных устных переговоров с военным министром, морским министром и великим визирем я вынес впечатление, что оба министра, хотя и желают скорейшего начала войны, ни разу не высказывали своих намерений на совете министров и тем более премьер-министру — внушающему страх великому визирю.

Поэтому у меня не было иной возможности способствовать началу войны, кроме как довериться звезде Энвер-паши, его политическому весу, его ответственности, честолюбию и действовать без приказа совета министров или вопреки последнему. Энвер в беседе с глазу на глаз согласился с тем, что чтобы я вышел с флотом и начал враждебные действия. Он пообещал, что мне будет обеспечено возвращение в Босфор, в худшем случае он может вмешаться в ситуацию и выдать мои действия за самоуправство немецкого адмирала, что в дальнейшем не будет иметь никаких последствий.