Чтение онлайн

Неплохое финансовое состояние позволило Борду арендовать для местожительства дом, который ранее занимал Master (Глава) «Больницы святого Эгидия45, что [расположена] за Лондоном». Она была основана ок.1120 года Матильдой Шотландской (женой английского короля Генриха I) для больных лепрой (проказой). Болезнь эта особенно свирепствовала в Европе в XII–XIII веках, когда усилились контакты европейских и восточных стран; тогда же появилось много лепрозориев, которые обычно строили за городской чертой, вдоль важных дорог, чтобы больные могли просить милостыню, трещоткой предупреждая экипажи или прохожих о своём появлении. Здание больницы св. Эгидия, окружавшие ее сады и огороды, госпитальная часовня, конюшня и другое недвижимое имущество располагались на земле Короны, которая и финансировала ее работу. Затем, в XIV веке, король Ричард II (1367–1400) передал землю и все здания и службы больницы лондонскому цистерианскому аббатству св. Марии Милосердной.

Когда Генрих VIII разогнал монастыри, то одновременно с обителью перестала существовать и больница, а все ее имущество и земля отошли к королю. В 1545 году он даровал их своему приближенному Джону Дадли46, который использовал главное здание больницы как личную резиденцию, а землю и постройки сдал в аренду. Такое положение сохранялось два последующих года, но затем Дадли получил от короля лицензию, датированную 6 июля 1547 года и разрешающую отдать (а, скорее всего, продать) землю и всю больничную собственность члену Парламента сэру Ваймонду Керью (1493–1549). В лицензии перечислялась передаваемая собственность и, в частности, «все здания бывшей больницы св. Эгидия, сады, конюшни и огороды, принадлежавшие ей, а также особняк (messuage)…, последним арендатором которого был др. Борд…». Но наш доктор не был Мастером больницы св. Эгидия, как предполагает канадский историк медицины Эрл П. Скарлетт (а вслед за ним и Патриция Флетчер), поскольку известно, что больница перестала существовать еще в 1539 году.

Рис. 13. Эндрю Борд (?)

После нескольких лет, проведенных в Лондоне, вернулся в Винчестер. Его ждала спокойная и обеспеченная старость, привычные и приятные врачебные и литературные работы, дававшие к тому же неплохой доход (рис. 13). Но, как заметил Публий Сир47, «Судьба – стекло, блестя, разбивается». Многоцветное стекло судьбы Борда неожиданно треснуло, когда в 1547 году (или в следующем) он предстал перед церковным судом в Винчестере, был осужден и отправлен в тюрьму Флит (рис. 14).

Рис. 14. Тюрьма Флит (рисунок начала XVIII века)

Говоря о последних годах жизни Борда, даже лишенный сантиментов Ф. Д. Фэниуэлл не смог удержаться от возвышенного стиля:

«Мы приближаемся к заключительной сцене [драмы]. Наш герой, плодовитый литератор, много странствовавший врачеватель, возносивший молитвы перед Богом за души смертных и осуждавший человеческие грехи, хотя сам был и грешником, и жертвой греха одновременно, находится во Флите, в здравый уме, но телесно больной».

Как же «Весельчак Эндрю» оказался в тюрьме?

О его преступлении, лействительном или мнимом, рассказал протестантский теолог Джон Понет в книге, которая увидела свет через восемь лет после смерти Борда. Ее автор отвергал целибат, и, защищая право священнослужителей на брак, присоединился к литературной полемике видных иерархов и теологов, стоявших по разные стороны духовного барьера, который разделял католическую и реформаторскую церкви. Но перед тем, как обратиться к книге Понета, стоит вкратце рассказать об истории целибата и некоторых эпизодах упомянутой полемики.

Отношение к обету безбрачия – одному из главнейших установлений католицизма – представляло собой ту лакмусовую бумажку, которая для верующих часто определяло принятие или неприятие Реформации. Требование, обязывающее клириков соблюдать целомудрие, впервые был установлено в начале IV века правилами Эльвирского собора48, которые предписывали за нарушение этого обета навсегда отлучать священников от церковного служения и даже на смертном одре не давать им прощения (фактически целибат утвердился только XI веке при папе Григории VII, 1020/1025-1085).

Прошло почти пять веков, и сторонники религиозного реформаторского движения выступили против обета безбрачия клириков, утверждая, что он противоречит мнению многих библейских авторитетов, Отцов Церкви и средневековых теологов.

Исследуя историю вопроса относительно pro et contra отмены целибата, Джон К. Йост, профессор Университета штата Небраска, писал:

«Контроверза между сторонниками клерикального брака и целибата сыграла важную роль в реформировании католической религии. Отказ от монашеских обетов, узаконивание права священников на браки, повышение моральной значимости института семьи разрушали устоявшийся порядок средневекового христианства и представляли собой наиболее революционные изменения, внесенные Реформацией в религию и этику. Многие священнослужители примкнули к реформационному движению именно для того, чтобы избежать традиционных ограничений в семейной жизни. Те из них, кто имели любовниц, получили возможность возвысить их до почтенных и уважаемых жен, а бастардов – сделать законными детьми».

С ним солидарен Преподобный Майкл Э. Скрич, капеллан и почетный член оксфордского Колледжа Душ Всех Праведников, который в своей книге «Раблезианский брак» (1958) назвал упомянутую контроверзу «главным вопросом лютеранской, англиканской и кальвинистской Реформации».

Не буду досаждать читателю обширным цитированием различных авторитетов, писавших о рассматриваемой проблеме, приведу лишь слова апостола Павла в его «Первом послании Коринфянам»49, утверждавшего, что в браке нет ничего плохого, но соблюдающий безбрачие все же поступает лучше: «Неженатый заботится о Господнем, о том, как угодить Господу; женатый же заботится о мирском, как угодить жене… Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в воле своей, решился в сердце своем соблюдать девственность, тот хорошо поступает»50.

Тем не менее, многие европейские вожди реформации, полагая, вероятно, что «лучшее – враг хорошего», следовали своей доктринальной точке зрения и вступили в брак: в 1522 году – швейцарец Ульрих Цвингли (1484–1531); в 1525 году – немец Мартин Лютер (1483–1546); в 1540 году – француз Жан Кальвин (1509–1564); вскоре после 1515 года – англичанин Томас Крэнмер (1489–1556).

Последний из упомянутых священнослужителей (доктор богословия Кембриджского университета и архиепископ Кентерберийский) сыграл выдающуюся роль в английском реформаторском движении как автор ряда религиозных документов протестантского толка (в том числе, «Книгу общих молитв») [45] . Следуя предписанию короля Эдуарда VI (1537–1553), он в 1551 году составил текст вероучения, которое получило одобрение Тайного совета и собрания высших иерархов. В 1553 году этот текст под названием «42 статьи» был разослан по епархиям «для строгого следования ему в проповедях и учении». На его основе через десять лет церковный собор принял вероучительный документ англиканской церкви – так называемые «39 Статей религии» (он стал законом после его принятия в 1571 году парламентом). Одна из статей документа гласила: «О браке священников. Божьими законами не установлено, что епископы, священники и диаконы обязаны дать обет безбрачия или воздерживаться от брака. Поэтому они, как все прочие христиане, могут законно вступать в брак по собственному усмотрению, если он рассудят, что так лучше достигнуть спасения (курсив мой. – Ю.П.)».

Но еще раньше, в июле того же 1553 года, пятнадцатилетний король-мальчик умер (по всей вероятности, от туберкулеза), и на престол взошла дочь Генриха VIII принцесса Мария Тюдор (1516–1558), которая за жестокие преследования протестантов получила после смерти прозвище Марии Кровавой. Королева отменила «42 статьи», и вопрос об отмены целибата вновь перешел в область полемики, нашедшей отражение в сочинениях как английских, так и иностранных авторов (полемические книги последних активно переводились в Англии).

Разумеется, я не собираюсь вдаваться в подробности этой полемики во всем ее многообразии и коснусь (и то лишь вкратце) только тех литературных произведений, одно из которых «выведет» нас на судьбу Эндрю Борда. Но прежде познакомимся с их авторами.

Джон Попет (ок. 1514–1556) – протестантский теолог, выпускник Кембриджа, гуманист, знаток греческого языка, начал церковную карьеру в двадцать два года как рядовой священник, а через десять лет занял место капеллана Томаса Крэнмера. В ноябре 1548 года Понет женился, чем вызвал негодование католиков-ортодоксов. Но первый опыт семейной жизни окончился для Понета неудачей – в июле 1551 году консисторский суд признал его брак незаконным на том основании, что жена уже была замужем за неким мясником из Ноттингема. Через три месяца Понет вновь женился, на этот раз на дочери одного из финансовых советников Крэнмера. При Эдуарде VI карьера Понет развивалась успешно: он получил место епископа Рочестерского, а в мае 1551 года занял кафедру епископа Винчестера. Однако через два года (уже во время правления Марии Тюдор) вместе с другими восьмьюстами приверженцами новых церковных установлений вынужден был бежать из страны: в лучших традициях религиозных распрей в стране запылали костры и застучали топоры палачей. Понет еще один раз, в январе 1554 года, побывал на родине, присоединившись к антикатолическому восстанию под руководством сэра Томаса Уайета-мл. (1521–1554)51: его целью являлось свержение Марии и передачу престола ее сводной сестре, протестантке Елизаветы. Восстание окончилось неудачей, его лидеров четвертовали, а Понет удалился в изгнание в Страсбург, где он и умер.