Чтение онлайн

Почти ничего! Почти!

Им удалось удержаться на гребне. Огромный вал прокатился по пляжу до самого берегового откоса; внизу стремительно промелькнули мохнатые каменные спины, потом длинные пучки водорослей, скатанная водой галька, серая песчаная поверхность… Кирилл перевернулся, принял завершающий удар плечом, прикрывая собой Джамаля. Они рухнули на песок, вцепились в него скрюченными пальцами, уперлись ступнями в податливую, пропитанную влагой массу. Волна с шорохом откатилась назад, вылизывая пляж прозрачным языком, и Кирилл, пошатываясь, поднялся.

— К скале! — Он помог спутнику встать. — К скале! Быстрее!

Серый утес был совсем рядом. Он нависал над морем, вдавался в воду, словно исполинская гранитная башня, прикрывая своей массивной тушей маленький клочок земли — расселину между скалой и береговой кручей. Перед ней желтела полоска песка и неровной грядой торчали каменные обломки — довольно большие, человеку по грудь. Волоча за собой Джамаля, Кирилл бросился под их защиту.

Они успели добежать, ускользнув от очередной волны, с гулом прокатившейся по камням и песку. Она, однако, была пониже той, что выбросила их на берег. Ударившись о гранитную стену и обессилев, вал сполз в море с раздраженным шипением. Кирилл сделал несколько шагов, ощущая, как босые ступни вязнут во влажном песке, и выпустил плечо Джамаля — тот тряпичной куклой рухнул вниз. Лишился чувств? Кирилл с тревогой склонился над своим клиентом, нащупывая пульс, но князь был жив-здоров, только грудь у него ходила, как кузнечные мехи. Крепкий мужик! Против Самума не потянет, но в триарии сгодится вполне! Кирилл размышлял об этом без тени сарказма; к счастью, для своих сорока пяти Джамаль находился в отличной форме, иначе оба они уже кормили бы рыбешек в этих теплых водах.

Внезапно ему стукнуло в голову, что во время недавнего заплыва он даже не вспомнил ни про Харану, ни про спасительный пароль. Он боролся за свою жизнь и жизнь спутника так, словно это не было игрой, словно они могли умереть по-настоящему, погибнуть необратимо и навсегда, потерпев поражение в бескомпромиссном споре с волнами и ветром. Тревожный признак! Нельзя так забываться… и нельзя забывать, что возвращение всегда гарантировано, что все опасности этого мира — или этого сна — всего лишь лекарство от скуки, источник сильных ощущений, но никак не гибельной угрозы…

Ощущения в самом деле оказались сильными — его клиент лежал от них пластом. Размотав ремень, прикрепленный к ножнам катаны, Кирилл стянул комбинезон и рубаху, пристроил свое добро на ближайшем валуне и вновь склонился над спутником. Дыхание его уже стало успокаиваться, но глаза были еще закрыты; и сейчас, всматриваясь в побледневшее лицо торгового князя, Кирилл понял, что тот красив. Казалось, перенесенное напряжение смыло, стерло все чуждое и наносное, приоткрыв истинную сущность этого человека, — здесь, на диком берегу, у мятущегося моря. В своих пещерах Али-Бабы он был другим — капризным, высокомерным, самоуверенным… Но сейчас пышные перья опали, смылись яркие краски, и на поверхность проступило иное: мужественная красота, зрелое достоинство, упорство и бесконечное терпение горца. А также нечто таинственное, почти неощутимое, нечто такое, что находилось за гранью понимания и чувств… Отблеск древней крови? Печать бесчисленных поколений, вдруг проступившая в момент смертельной опасности?

Может, он и в самом деле князь, в смущении подумал Кирилл, настоящий князь, последний в роду великого Саакадзе? Биографию картлийского моурави он представлял весьма смутно, но, кажется, у него были сыновья… много сыновей… Вот только кто из них выжил в те далекие страшные времена?

Присев на корточки, он похлопал Джамаля по щекам. Глаза клиента приоткрылись, он глубоко втянул воздух, закашлялся и попробовал сесть. Кирилл помог ему, придерживая за плечи, потом снял ножны с японским мечом, расстегнул лямки комбинезона и содрал рубашку. На голой груди князя болталась витая цепь с вычурным медальоном — похоже, старинной работы.

Минут пять Джамаль не мог произнести ни слова. Он судорожно кашлял, сплевывал, пытаясь избавиться от соленой влаги — судя по всему, воды он наглотался изрядно. Наконец его вытошнило, и после этого дела пошли на лад: он перестал трястись, глаза обрели осмысленное выражение, на щеки начала возвращаться прежняя смуглота. Вскоре ему удалось прохрипеть:

— Ты… ты меня вытащил? Вах, генацвале, ты меня вытащил?

— Вы выплыли сами. Я немного помог.

Некоторое время Джамаль сидел, уставившись взглядом в море и собираясь с силами. Вроде бы скандалить и предъявлять претензии он не собирался, но Кирилл, выждав немного, решил, что пора поддержать престиж фирмы.

— Все, как вы заказывали, — сухо произнес он. — Море — теплое, шторм — самый настоящий, и корабль, на котором мы плыли — как бы плыли, — уже на дне. Мы — два морехода, два воина или купца из неведомых краев, которым повезло остаться в живых. Все остальные, похоже, погибли, и некому нам объяснить, где находятся те края и куда шло судно… Вот так, мой князь.

— Слушай… — Джамаль откашлялся, прочищая горло. — Слушай, дорогой, мы не в том месте, чтоб выкать и поминать, кто княз, кто поп, а кто холоп. Не надо, прошу! Мы здесь компаньоны. Так что обращайся ко мне по-людски.

— Но вы старше на семнадцать лет…

— И вот этого тоже не надо, генацвале! Старше, но еще не старик… — Он сильно надавил на голый живот и сплюнул, избавляясь от остатков влаги. — Вай, что за гадость! Совсем не похоже на «Букет Абхазии», да?

— Ну, чего ты хотел, то и получил. — Кирилл усмехнулся, решив, что клиент и в самом деле прав: на этом диковатом берегу «вы» звучало как-то неуместно.

— А разве я что сказал? Разве я недоволен? — К Джамалю быстро возвращались силы. — Разве я не весел? — Он оскалил белоснежные зубы, но улыбка получилась какой-то вымученной. — Подарки вот жаль… Ай, какие подарки! Изумрудный браслет, кольца, серьги! Любая женщина душу отдаст! И все на дне… Лишь это осталось. — Он смял в горсти висевшую на шее цепочку и сокрушенно помотал головой.

— Мои слитки были в нагрудном кармане, — сказал Кирилл, покосившись на свой комбинезон.

— Вах, это только золото! Только золото! А кольца, браслет, камни… То была красота, дорогой! Красота! Понимаешь?

— Все вернется, Джамаль, все вернется вместе с нами. А здесь… Ты ведь не потонул вместе с кольцами и браслетом, верно? И твоя красота при тебе. Чего еще надо?

Компаньон, внезапно приободрившись, кивнул.

— Хорошо сказано, дорогой! Но запомни: покорив женщину, ты должен сделать ей подарок, красивый подарок. Иначе какой ты мужчина?

— Вот лучший подарок для амазонки. — Кирилл пнул валявшийся на песке меч. — Они больше всего любили оружие.

— Ты думаешь? — Джамаль недоверчиво уставился на него.

— Знаю. Хороший клинок они предпочитали любым побрякушкам.

Князь вздохнул.

— Молодой ты еще, генацвале, хоть и эх-перд… Понимаешь, женщина есть женщина, и блестящий камешек она не сменяет на ножик… Ну, ладно! — Джамаль с кряхтеньем поднялся, бросил взгляд на светлеющее небо. — Что будем делать? Поднимемся наверх, да?

— Обождем. Снимай комбинезон, клади на камень, пусть сохнет. А мы пока что проверим, чего удалось спасти. Потом вычистим одежку, и в путь! — Кирилл всмотрелся в солнечный диск, золотившийся среди облаков, — похоже, в этом мире, как и на Земле, миновал полдень. Его часы показывали сорок минут первого. Всего сорок минут! За это время они едва не отдали концы и распрощались с большей частью своего имущества.

Но кое-что осталось — два великолепных клинка, зажигалки, компас, нейлоновый шнур, перочинные ножи, таймер в наколенном кармане — в его окошечке ярко горели цифры «01». День первый! Двухсотграммовый кисет с небольшими золотыми слитками сейчас особой ценности не представлял, лучше бы сохранилась обувь или аптечка. Впрочем, стоило благодарить судьбу и за то, что есть: они могли развести костер, вырезать себе дубинки, сплести сандалии, сделать луки. Из лука Кирилл умел стрелять — не очень хорошо, но с сорока шагов смог бы подбить птицу размером с фазана. Если тут водятся фазаны… Ну не фазаны, так будет другая дичь! Наверняка в местных лесах найдется что-нибудь съедобное — плоды, Ягоды… Волнение на море успокаивалось, с суши потянуло ветерком, и Кирилл, принюхавшись, различил запахи леса, свежей листвы и хвои и еще какой-то незнакомый аромат, сладкий и возбуждающий — от него слегка кружилась голова.