Чтение онлайн

Но скорее всего необычный дар Доктора относился к разряду феноменальных явлений, высшему в разработанной специалистами Системы классификации. Сюда попадали такие поразительные эффекты, как интуитивизм, или способность мгновенно приходить к верным выводам, минуя цепочку логических рассуждений; прекогнистика, или предсказание будущего, частным случаем которой являлся талант дайнджера, связанный с предвидением опасности; акциденция — умение манипулировать случайностью и удачей; гетерохрония — власть над временем. Все эти невероятные свойства и качества в своем экстремальном выражении были, конечно, столь же гипотетичными, как телепатическая контаминация, или телеконверсия, что, однако, не исключало их из рассмотрения сразу и навсегда. В конце концов, Вселенная полна чудес! И разве Т е, от кого Система должна была защитить Землю, не являлись чудом? Мрачным чудом, грозным чудом, но все-таки — чудом…

Куратор неторопливо одевался и завтракал, пытаясь позабыть о своем сне. Лучшим способом отвлечься были размышления, и он думал — думал о Скифе и Джамале, о Монахе и Кликуше, о «механике» дяде Коле и об удачливом Сингапуре — Серже Никитине, который, вполне вероятно, был акцидентом.

Странные люди… Но что есть странность? По сути дела, отклонение от среднего, от нормы. Существуют вещи, доступные каждому или почти каждому, — способность копаться в земле, управлять автомобилем либо станком, читать, писать и считать, заниматься тысячей дел, обозначаемых как ремесло, профессия, работа. Всему этому можно научить, но можно ли выучиться на живописца или музыканта, не имея к тому природных способностей?.. Можно ли стать гениальным ученым, великим писателем или политиком, удачливым бизнесменом?.. Тут все зависело от дара, от редкостного свойства, присущего немногим — быть может, одному из тысяч или миллионов. Предрасположенность, талант, гениальность… Да, размышлял куратор, всякий талантливый человек относится к категории странных, и термин этот в конечном счете определяется лишь статистикой. Один гениальный математик на сто миллионов, один настоящий телепат из миллиарда… Поди разыщи их!

Он не всегда мог дотянуться даже до тех, кто, не попадая в категорию гениев, представлял, однако, интерес для Системы. Скажем, Доктора, Монаха и некоторых других разыскали среди пациентов неврологических клиник и психдиспансеров, а «механик» дядя Коля был извлечен из макетной группы одного приборостроительного института. Но имелись и прочие загадочные личности, к коим, несмотря на всемерную помощь петербургских спецслужб, никак не удавалось протоптать дорожку. К примеру, некий чудодей, обитавший где-то в пригороде, который пользовал болящих гипнотическим внушением и ароматной травкой. Зелье его, как поговаривали, напрочь отшибало память, зато все стрессы и неприятности развеивались как дым.

Сей факт, бесспорно, доказывал, что странные способны причинить немало бед, а значит, лучше держать их под контролем, деликатно направляя к нужной цели. Это приносило свои плоды, богатые плоды! Особенно в последнее время, когда в звене С начал трудиться Доктор… У странных людей были странные фантазии, и, овеществляясь в Мире Снов, они нередко приводили к неожиданным результатам. Взять того же Джамаля… С полгода назад ему захотелось отдохнуть и развлечься в мире гипнофедингов — созданий, не ведающих сна. Так был открыт бетламин — великолепный приз, доставшийся Самураю, который сопровождал Джамаля в той экспедиции.

Вполне приемлемая компенсация за все его капризы, подумал куратор, выбрав одну из двадцати трубок, что выстроились в специальном штативе подобно крохотному артиллерийскому дивизиону. Он уже позавтракал, выпил чашку крепкого кофе и теперь закурил, чувствуя, как уходят напряженность и тревожное беспокойство; видение хищной стай, стремившейся к Земле, больше не маячило перед глазами. За окном разгоралось ясное летнее утро, как бы напоминая, что пора приступать к делам.

«И все-таки жаль, — мелькнула мысль, — что на сей раз великий коммерсант выбрал столь бесперспективное сновидение, мир неразвитой технологии, в котором вряд ли сыщется нечто ценное. Ну пусть повеселится среди своих амазонок!» — решил куратор, повязывая строгий галстук. Сегодня ему предстояло играть роль бизнесмена, директора фирмы «Сэйф Сэйв», и тут требовался надлежащий антураж. «Пусть повеселится, — повторил он про себя, натянув куртку, — только без „АКД“, гранат и прочих сильнодействующих штуковин. Скиф со своим Хараной ему будет и оружием, и защитой… Надежный парень этот Скиф! Из тех, на кого можно положиться…»

Он был уже на пороге, когда требовательно и резко зазвонил телефон. Чертыхнувшись, куратор вернулся и снял трубку; с крохотного экрана «ви-ти» на него смотрели алые глаза Доктора. Лицо экстрасенса казалось бледней обычного.

— Я вернул людей из Амм Хаммата, — заявил он без предисловий. — Торгового князя и этого инструктора из новых… Скиф, кажется? Вернул по паролю. Что-то там у них случилось.

Куратор почувствовал, как в груди глухо ударило сердце.

— Они целы?

— Еще не знаю. Я забрал их минуту назад и сразу позвонил вам. С ними сейчас Сентябрь. Сегодня его дежурство.

— Иди к ним. Я еду.

Положив трубку, куратор бросился к двери.

Их было восемь, этих всадниц в блистающих панцирях и пышных плюмажах, но Скиф глядел только на одну. Глядел и думал, что не бог с жалом змеи стоит сейчас за его плечом, а шаловливый Эрот, звенящий быстрыми своими стрелами.

Ничем не обделен мир, в том числе и женской прелестью; в его оранжереях и садах благоухают всякие цветы. Блондинки — белые лилии с нежной кожей и глазами, словно небесная синева; томные тюльпаны-брюнетки с гибким станом и огненными очами; кареглазые шатенки — чайные розы; огненноволосые красавицы-орхидеи, чьи зрачки подобны изумруду, а губы розовеют красками утренней зари. Но есть девушки, взглянув на которых, забываешь о цвете глаз и волос, не видишь, полны ли их груди, стройны ли бедра; одаренные сказочным очарованием, они пленяют сразу и навсегда. Наездница, что мчалась впереди сверкающей кавалькады, была из таких.

Кони взвились на дыбы, заржали, замерли; восемь пар глаз уставились на путников, восемь девушек разглядывали их со смесью недоверия и любопытства. Скиф видел лишь одну.

Вероятно, эта — с пепельными локонами, выбивавшимися из-под шлема, — была предводительницей; после недолгого молчания ее рука отпустила поводья и протянулась к мужчинам ладонью вперед. То был, несомненно, жест приветствия, знак мирных намерений, но сейчас Скиф не задумывался над его смыслом; он пожирал взглядом эту ладонь — розовую, с длинными изящными пальцами и чуть заметными валиками мозолей.

— Сийя ап'Хенан, — чистым звенящим голосом произнесла девушка. — Из Башни Стерегущих Рубежи. Да будет с вами милость Безмолвных Богов, странники! Пусть Небесный Вихрь помогает вам в дороге. Кто вы и откуда?

Джамаль откашлялся. Лицо его уже не выглядело по-детски восторженным; сейчас черты его были исполнены достоинства, спокойной уверенности и, как показалось Скифу, какой-то странной и жадной надежды. Подражая всаднице, он тоже вытянул руку.

— Джамаль, сын Георгия из рода Саакадзе. Княз! Этот молодой воин, — его ладонь легла на плечо Скифа, — сын моего брата. Тоже княз! Наш корабль разбился у берега пять дней назад.

Сийя взметнула тонкие брови.

— Распадись и соединись! Значит, вы миновали Проклятые Леса? Как и те, другие?

Скиф не понял, кого она имеет в виду, но девушка не стала уточнять. Спрыгнув с коня, она направилась к огромным белым зверям, лежавшим в траве. Движения ее были грациозны, как у лесной лани; плащ птичьим крылом струился по пятам. Она заговорила, и негромкий ее речитатив показался Скифу перезвоном хрустальных колокольцев:

Один из хищников встал, вытянул шею в пышном кольце жабо, алым шершавым языком лизнул колено Сийи. Она положила руку на голову зверя, склонилась к нему, так что теперь их глаза были почти на одном уровне.

Огромный кот рыкнул — протяжно и, как почудилось Скифу, с нежностью; потом из глотки его понеслись негромкие хриплые звуки, уши и хвост зашевелились, задвигались, словно подавая сигналы, пояснявшие невнятную речь. Внезапно к первому зверю присоединился второй. Теперь они словно пели басовитым дуэтом, то задирая головы вверх, то касаясь травы мощными клыками: один начинал, тянул ноту, другой заканчивал. Сийя и семь всадниц слушали в сосредоточенном молчании, лошади девушек тихо пофыркивали, не обращая внимания ни на гигантских хищников, ни на их речи.