Это всё уже было и скрылось:Вязь дорог, перебранка колёс.Но зачем же, скажите на милость,Меня снова зовёт тепловоз?Налетел неожиданно, свистнул.Под откосом качнулась трава.И умчался в восход золотистыйБыстроногий стальной караван.Ярче вспыхнули блики на рельсах.Быстро таял прозрачный дымок.Я бы тоже далеким рейсомВ этом поезде ехать мог.Ехать, ехать мечте навстречу,Для свершенья великих дел.Но держали меня за плечиБудни в мелочной суете.Только эти цепи не крепки.Я порву их и утром однимИз-под низко опущенной кепкиУлыбнусь на прощанье родным.Улыбнусь и умчусь. И за мноюБудут долго бежать провода.Голова моя светит весною,С моим возрастом не в ладах.
1958
«В окно влетает утро, не спеша…»
В окно влетает утро, не спеша.Будильник кукарекнул шестичасный.И день начался, размешавНа горизонте голубое с красным.Пора вставать, включаться в общий ритм.Ведь жизнь не будет ждать тебя, лентяя.Умывшись соком ягодной зари,Я новый день с улыбкою встречаю.
1958
«Штормит, но катер смело…»
Штормит, но катер смелоСквозь брызги мчит вперёд.А волны очумелоБегут наоборот.А мне и жуть, и любоВстречать волну лицом.Обветренные губыОблизывают соль.И кажется, что нынеЕщё запрошлый век,А я на бригантинеПреследую корвет.Что громко рвутся ядраИ паруса хрипят.Мои пираты рядомКого-то матерят.Но тих и мирен берег.Бессвязен чаек спор.Ну кто бы мог поверить,Что в сердце моём шторм!
Ялта. 1962
«На синей морде неба…»
На синей морде небаКрасные губы зари.Луна, как краюшка хлеба,О чём-то мне говорит.Повесили сети ветокИвы на берегу,И ловят остатки светаТравы густые в лугу.В такой замечательный вечерСбежать бы к реке босиком,Чтоб ветер хватал за плечиРезвящимся дураком.Чтоб ноги из трав-капкановВыдергивать, напрягшись.И чтобы понять: как раноМы входим во взрослую жизнь.
1964
Москва – Сокольники
Дорога мне родная улица,На которой я жил и рос,Где сейчас всё ещё сутулитсяДом наш старый, как Дед Мороз.Скоро-скоро сломают стены.Будет новый этажиться дом.Но от этой большой переменыБудет пусто в сердце моём.Будет не за что ухватитьсяМоей памяти в прошлых днях.Годы, годы, вы, словно птицы,Покидаете все меня.Потому дорога мне улица,На которой я жил и рос,Где ещё хоть кряхтит, но трудитсяДом мой старый, как Дед Мороз.
Москва. 1969
Возвращение
Сколько лет я не мог вернуться.Но однажды приехал. И вотПрохожу по старинной улицеМимо серых кривых ворот.Прохожу, мрачным чувством влекомый,Но во двор не могу зайти.Там на месте старого домаНовый дом начинает расти.Словно что-то из жизни взято.Грустно видеть, как тает след.Детство, словно лишние пятна,Вытирается тряпкой лет.Я весь день проходил по улицеИ в раздумии хмурил взгляды.Сердце бедное, не волнуйся,Это всё так и надо.
Москва. 1969
«Устал я притворяться…»
Устал я притворяться,Что жизнь меня влечёт,Что я хочу смеяться,А не наоборот.Устал встречать рассветыИ стыть под снегопад.Устал я слать приветыВпопад и невпопад.Устал ругать работу.В рот капли не беру.Со мной случилось что-то,А что – не разберу.А, может статься, люди,Уйти мне от стихий.Ведь всё равно не будутЧитать мои стихи.Моё забудут имя,Что жил на свете зря.И для других подниметСвой алый флаг заря.Заря иной надежды,Иного бытия.А что там было прежде —Им не отвечу я.
1970
«Шёл я поздно. Фонари горели…»
Шёл я поздно. Фонари горели.Падал снег, танцуя на весу.Тополя от холода скрипели.Улица готовилась ко сну.И совсем нежданно и случайноЯ увидел в свете фонаря:Сыпалась с небес на землю тайна,Яркими алмазами горя.Словно вдруг перевернув страницу,Я попал в мир сказки и мечты.Будто я поймал перо жар-птицыНебывалой, чудной красоты.Я забыл заботы и печали,Что наутро снова – труд и бой.А алмазы сыпались, встречаяСнежные ладони мостовой.
1973
«Сидеть в квартире нет резону…»
Сидеть в квартире нет резонуВ разгаре выходного дня.Ушла куда-то к горизонтуУзкоколейная лыжня.Обуйся в лыжи, палки – в рукиИ, споря с ветром, убегайТуда, где убивают скукуСнегов крутые берега.Я замираю в быстром бегеИ ожиданием томлюсь,Что на лыжне-узкоколейкеВдруг прямо в детство возвращусь.Вот голова моя дурная —Всё перепутал, переврал.И, кверху ноги задирая,Упал в сугроб и заорал.А что я думал? Что вернётсяНазад ушедшее давно?Моя спина уже не гнётся.И взгляд не остр. И лет полно.Пора на основаньи КЗОТаНа пенсию услать меня.Ушла куда-то к горизонтуУзкоколейная лыжня.
1973
«Ах, запись старая! Пластинка…»
Ах, запись старая! ПластинкаСтучит на стыках, но поёт.И пахнет розовой старинкой,И в сердце вновь переворот.Ах, танго, нежное такое!Напомнило мне юность вновь,Луну над спящею рекоюИ первую мою любовь.А голос бархатный и томныйЗа душу грешную берёт.Так в комнате пустой и тёмнойМне Козин о себе поёт.Я погружаюсь без остаткаВ твои наивные слова.Как хорошо, что в жизни краткойНам песня старая – нова!
1973
В день рождения
На работе – смешное дело —Подчинённые по веснеВдруг сложились и неумелоПодарили подарок мне.Вот какие смешные вы, черти.Не нужны мне ваши дары.Вы мне так, на словах поверьте,Что наш город – хуже дыры.Но здесь тлеть мне недолго осталось,Полнить крохами дни суеты.Вот уже поднимает парусКаравелла моей мечты.Я ко всем испытаньям готовый.И однажды, на мостик взойдя,Дам команду: «Отдать швартовы!»И умчусь на закате дня.Я корнями даров не спутан,Уплыву, всех врагов разозля,Чтоб когда-нибудь ясным утромКрикнуть радостно: «Здравствуй, Земля!»