Чтение онлайн

— Что ж, они убили двоих, а потом и третьего. И убьют еще больше.

— Но мы ведь даже не вторглись на их землю! Мы движемся торговыми путями.

— Ваши намерения вполне очевидны. — Донья наклонилась вперед. Едва заметный налет озабоченности смягчил ее холодность. — Ну что, теперь ты, Сидир, поверишь моим предупреждениям, которые я без конца повторяла тебе? Вам не захватить земли севера. Вы можете только убивать северян. В конце концов вы разделитесь, и часть вас отправится домой… А сколько же костей твоих воинов останется на этой земле к тому времени?

Он немного помолчал, а потом прошептал:

— Марс был красным до наступления ледника.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничто не может быть вечно — ни жизнь, ни форма, ни содержание. — Судя по ее ответу, он смел надеяться, что он проник за панцирь, который она соорудила вокруг себя. «Я переведу разговор с этой темы на нас». — Он шагнул к туалетному столику. — Хочешь немного вина?

Она не отказалась. Он налил из графина в фужеры красного вина, подал один ей, поднял свой, как это было принято у бароммианцев, и сделал глоток. Вино было из прибрежных равнин восточного Рахида, где созревают апельсины, и кислое на вкус.

— Донья. — Сидир присел на край матраса. Он посмотрел ей в глаза. Его тело страстно хотело ее, однако он пытался успокоить биение своего сердца. — Прошу тебя, выслушай. Я знаю, почему ты несчастлива. Когда мы по реке пересекли южную границу Рогавики, тебе это запало в душу. Неужели этот факт так опечалил тебя? Я спрашивал тебя, но не получал ответа. Почему ты не расскажешь мне, что ты чувствуешь, и не попытаешься принять мою помощь?

Ее взгляд был похож на взгляд пойманной рыси.

— Ты знаешь, почему, — грустно ответила она. — Потому что ты идешь войной на мою землю.

— Но я никогда не скрывал этого. И все же в Арваннете… да и в начале нашего путешествия…

— Тогда твои намерения были просто намерениями, которые могли и не осуществиться. Когда же это действительно произошло, все стало по-другому.

— И все-таки… ведь мы уже владели этой землей, и неоднократно… и однако… ты сама призналась, что жители Рогавики — не одна нация, и местный клан — не твой; твоя родная земля — далеко отсюда.

— Вот почему, Сидир, я пока еще могу сдерживать себя. Но все равно мучительно сознавать, что жители Йяира и Лено страдают сегодня, а завтра эта участь ждет Маглу.

— Им нужно просто понять, что они находятся в подчинении у Престола, и соблюдать мир в Империи. Никто не собирается тиранить их.

— Эту землю заполонят пастухи и землепашцы.

— Но им хорошо заплатят за землю.

— Это будут вынужденные сделки под предлогом того, что на самом деле она никому не принадлежит, поскольку ни у кого нет глупого кусочка бумаги, где бы подтверждалось право на владение этой землей. Но за какую плату можно вернуть наших диких животных?

— Потребуется много времени, чтобы колонизировать такую огромную страну. Не одно поколение будет осваивать новые земли и новые методы. Куда более лучшие методы. Внуки будут рады, что они родились в цивилизованной стране.

— Никогда. Это невозможно.

Ее упрямство рассердило Сидира. Между ними действительно возникла непробиваемая стена. Он сделал еще одни глоток. Вино немного успокоило его.

— Почему? Мои собственные предки… Но я повторяю тебе свое предложение. Ты и твой Хервар, вы сотрудничаете с нами, не оказываете сопротивления. Вы не помогаете другим кланам, наоборот, помогаете убедить их принять новый порядок. И тогда никто не будет пересекать ваши границы без вашего разрешения, и ни одному переселенцу не будет позволено войти на вашу территорию, если ваши потомки не захотят того.

— Почему я должна верить этому?

— Черт бы тебя побрал! Я же объяснял! Ведь это вытекает из мудрой политики конфедерации вербовать союзников среди местного населения… — Он залпом осушил бокал.

Донья тоже немного отпила. Неужели ее тон стал мягче?

— Я бы вскоре возненавидела тебя, если бы ты не выступил с этим предложением. Этого не может быть… Я слишком хорошо представляю, как тогда все обернется… но спасибо тебе за откровенность и честность, Сидир.

Обнадеженный, он отставил в сторону свой бокал и наклонился поближе к ней. Вино играло у него в жилах.

— Почему этого не может быть? — настаивал он. — Сильный и способный народ, такой, как вы, может возвыситься столь же высоко в Империи, как захочет. Мы с тобой… подходим друг другу так, как лук и стрела, не так ли? Юг хочет не только разделить вашу землю, но и смешать вашу кровь. — Он опустил свою левую руку на ее правую, лежавшую на покрывале, и улыбнулся. — Кто знает? Мы можем основать имперскую династию… ты и я.

Она покачала отрицательно головой, взметнув густыми кудрями. Потом улыбнулась в ответ, вернее, усмехнулась, нет, оскалила зубы.

— Этому точно никогда не бывать, — тихо произнесла она.

Задетый за живое, он сглотнул, а потом запротестовал:

— Ты имеешь в виду… то, что говорят, что… у женщин Рогавики не может быть детей от чужеземцев? Я никогда не верил этому.

— Это было не всегда. — Ее голос снова стал невыразительным. — Да, мулы могли бы рождаться довольно часто, если бы мы не мешали семени, брошенному в нас, пускать корни.

Сидир уставился на нее.

«Что-что! Разум способен управлять телом разными странными способами… Шаманы, которых я видел…» — Тут до него дошла вся нелепость ее слов.

— Мулы?

— В древних преданиях говорится, что метисы, даже если они выживали, оставались бесплодными. Сама я этого не знаю. — Ее губы натянулись — она словно насадила на рыболовный крючок его тело. — В наши дни их матери всегда оставляют их после рождения на съедение канюкам.

Он отпрянул от нее и вскочил на ноги.

— Rachan! — выругался он. — Ты лжешь!

— Неужели ты думаешь, что я буду нянчить твоего щенка? — язвительно усмехнулась Донья. — Нет! При первом же его крике я задушу его. С радостью!

Его кровь в жилах в панике бешено запульсировала.

Сквозь туманную дымку он видел в темноте очертания ее огромного загорелого тела на постели, сквозь раскаты грома он услышал потрясающе уверенный голос:

— Считай, что тебе еще повезло, Сидир, что я не оторвала у тебя твое мужское достоинство.

«Она такая же сумасшедшая, как и остальные, — мелькнуло у него в голове. — Только она скрывала это лучше. Раса маньяков…» — Он ударил ее ладонью по щеке. Донья лишь чуть сдвинулась от удара — грудь все так же ровно вздымалась и опадала вниз.