Чтение онлайн

К счастью, Отто оказался достаточно мудрым, чтобы перебороть в себе то естественное отвращение, которое, очевидно, должно вызывать у всякого уважающего себя мужчины любое проявление лесбиянства. И за это Фройнштаг была признательна ему.

— Поскольку существует Тень Фюрера, должна явиться миру и Тень Евы. Я не могу принимать решения, способные взломать весь режим Третьего рейха. Поэтому вопрос использования Имперской Тени остается за самим фюрером. В моей власти — подготовить эту пару к роли фюрера и его спутницы жизни. Так что независимо от того, понравятся они друг другу или нет, им придется играть любовников.

— Уж кому-кому, а нам с вами это знакомо, не правда ли, господин штурмбаннфюрер? — грустно улыбнулась Фройнштаг.

— А разве мы тоже играли?

— Нет?

— Мне-то казалось...

— Мне тоже...

— По-моему, нам все же было легче, поскольку почти не приходилось импровизировать. Мы действительно оказались неравнодушными друг к другу.

— Случилось же такое!.. Ну а если Зомбарт решительно не воспримет фрау Крайдер? — прервала словесное фехтование Фройнштаг.

— Постараемся не придавать этому значения. В конце концов никто не заставляет его вступать в брак. Гитлер тоже, насколько мне помнится, все еще не узаконил свои отношения.

Фройнштаг закурила, поднялась и, постояв какое-то время в раздумье, не спеша прошлась по комнате.

— Ну хорошо, соединим мы этих двух двойников, заставим их сблизиться... Но ведь это еще не проникновение в высшие сферы, не постижение мира фюрера. Почему бы не поступить иначе? Не попробовать подставить Манфреда Зомбарта настоящей Еве Браун?

Скорцени замер от неожиданности. Такой поворот операции ему пока еще и в голову не приходил. Он казался настолько же гениальным, насколько и абсурдным. Да к тому же убийственно невинным в своей простоте.

— Она откажется иметь дело с двойником. При этом еще и оскорбится. Что, в свою очередь, способно оскорбить фюрера.

— Согласна: риск существует. Но дело в том, что мы подставим его не как двойника, а как... фюрера. Который неожиданно прибыл из «Вольфшанце», оставив в бункере своего двойника. Если сию версию должным образом подготовить, первая леди рейха неминуемо попадется на эту приманку. А коль уж она признает Зомбарта в качестве фюрера... Это может иметь очень далеко идущие последствия. Поддавшись гипнозу ее авторитета, Великого Зомби могут признать и многие другие высокопоставленные, считая двойником самого Гитлера.

— Что с вами, Фройнштаг?

— А что со мной?

— Вы отдаете себе отчет, на что посягаете?

— А те, кто затеял всю эту игру с сотворением нового двойника?

— По-моему, вы решили затеять переворот.

— Не спешите засыпать меня вопросами, господин штурм-баннфюрер. Лучше оцените мое предложение. За ним очень интересный поворот диверсионной легенды Великого Зомби. Для начала этого достаточно. Дальше будет видно.

— Но кто сказал, что я не оценил его?

— Так действуйте, штурмбаннфюрер, действуйте, — повелительно напутствовала его Фройнштаг, незаметно беря на себя роль руководителя операции.

Звездослав Корбач, переодетый в немецкую форму, с рожками патронов в раструбах широких голенищ, уже деловито осматривал мотор, готовя машину к дороге. Беркут взял у него удостоверение водителя, всмотрелся в фотографию. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: оно находится в чужих руках. Лейтенант отдал ему документы того водителя, которому принадлежала их машина. Однако и с ним сходство Звездослава было весьма иллюзорным.

— Ничего, — успокоил Корбач лейтенанта. — По шоссе нам крутить всего километров пятнадцать. Дальше будем прорываться «огородами». Да, забыл сказать, поляк, которого мы спасли, просится в нашу группу.

— Что значит «просится»? Куда он может пойти с нами?

— А куда ему теперь без нас? О, да вот и он сам.

Беркут оглянулся. Поляк — грузный мужчина лет пятидесяти, в мундире, напоминающем форму железнодорожника, но без головного убора — медленно, словно хотел подкрасться к ним, подошел к Андрею, остановился за несколько шагов и низко поклонился.

— Возьмите уж, пан офицер, — попросил по-польски. — Хутор мой сожгли, возвращаться некуда. Может, где-то по дороге встретим партизан... К ним и пристану.

— Но ведь говорят, вы были связаны с партизанами. Неужели не осталось ни одной явки?

Зданиш не понял, что он сказал, вопросительно посмотрел на Корбача. Тот перевел.

— Партизаны у меня действительно бывали. Но сейчас они ушли. Лагерь их за двадцать километров отсюда, в соседнем лесу, под Кронсно.

— Под Кронсно, говоришь? Божест-вен-но. — Лейтенант извлек из внутреннего кармана френча подаренную ему Звездославом карту, но потом вспомнил, что в планшете обер-лейтенанта есть офицерская. Нет, Кронсно находилось не в той стороне, где граница, но все же куда ближе к ней, чем хутор, на котором они сейчас пребывали. — Значит, они здесь, в этих лесах? — показал пальцем на зеленый массив севернее Кронсно.

— Нет, чуть южнее. В том, что севернее, и без них многолюдно. А этот — небольшой, зато скалистый. Урочище там, хутора.

— К тому же сам командир отряда, поручик Ольшевский, из тех мест, — добавил Корбач.

— Существенное уточнение. Похоже, что вы хорошо знаете карту? — снова обратился лейтенант к Зданишу.

— Не карту, сами леса, — возразил тот. — Лесничий я, лесничий техник. До того, как перебраться в эти края, в пяти местах работал да еще и у коллег побывал. По всей Польше поездил. Что успел, то успел.

— Словом, он еще пригодится нам, — заверил Звездослав. — С партизанами легче будет объясняться.

— Вовремя объясниться с партизанами — это неплохо, — без всякого энтузиазма поддержал Беркут. — Оружием владеете?

— Владеет-владеет, — ответил за лесничего Корбач. — Я выпросил для него автомат у Кодура. Сам Кодур со своими людьми уже ушел.

— Тогда быстренько переодевайтесь в немецкий мундир, — приказал Беркут Зданишу. — Надеюсь, что-нибудь подходящее для вас найдется.

— Не буду я напяливать этот проклятый мундир, — проворчал поляк, выслушав перевод Корбача. — Почему нельзя в своей, лес-ничей?

— С этой минуты вы будете выполнять все, что вам прикажут, — вежливо коснулся его плеча Беркут. — Дисциплина у нас армейская. Свой лесничий мундир положите в ранец.

— Идите, идите, пан лесничий, переодевайтесь, — добавил от себя Корбач. — Вы же видели: пан лейтенант разгильдяйства не любит. И вообще сегодня он не в настроении.

— Да, — остановил Беркут лесничего уже у порога, — немецким владеете?

— Он родом из Судет. Там все знают немецкий, — снова ответил за него Корбач. — Ждем вас, рядовой вермахта, — тотчас же перешел на немецкий, — у машины.