Чтение онлайн

Инри так глубоко ушёл в себя, что не замечал ничего вокруг. Он не заметил, как начался дождь, как свечерело, как они остановились на привал, как Альтамир развёл огонь, как зазвучала Песня… Собственно говоря, от этой песни он и очнулся.

Альтамир тяжело вздохнул и поглядел на Инри.

— Что это за песня? — шёпотом спросил тот.

— Последняя песня Странников, — Альтамир склонился к костру, шевеля угли. — Я пел её дважды. На смерть сестры и после закрытия Врат. Сегодня — третий раз. Эту песню поют, когда уходит Странник. Сегодня ушёл не один. Ешь лучше.

Инри без аппетита проглотил ужин, который не лез ему в горло, и, упав под деревом, моментально отключился от мира, оставшись наедине со своей болью. Альтамир с беспокойством посмотрел на него и решил, что этой ночью ему будет не до сна. Оставлять Инри в таком состоянии было опасно. Он был абсолютно прав. Всю ночь ему пришлось провести рядом со спутником, закрывая его от мира, усыпляя его дар. Как же ему сейчас недоставало Фэль.

Альтамир не знал, что в это самое мгновение Фэльмарэ стоит у погребального костра Нэршо, не знал, что она всю эту ночь проведёт у нового места Памяти. Он всеми силами своей души призывал проклятия на голову убийц, не зная, что их уже нет в живых. Потом он узнает всё это, но никто не скажет ему, что в эту траурную ночь в мире появился новый Вожак.

Сейчас его волновало только одно — пережить эту ночь. Чтобы после такой встряски Инри остался в здравом уме. Выбравшись из Вэльтарета он многократно усилил действие своего дара и теперь мог из-за этого пострадать. Однако у мальчишки были явные задатки Мага, и его просто необходимо было отвести в Академию, хотя бы ради того, чтобы в один прекрасный день он не сошёл с ума от своих возможностей.

«Вот уж Элээн порадуется, — подумал он. — Давно у неё таких учеников не было. Он, конечно, вышел из возраста инициации, да это не страшно. У него вся жизнь впереди».

Альтамир погладил его по голове и вздохнул:

— А Странником тебе не быть, малыш.

С момента той страшной ночи прошло несколько дней. Инри совсем замкнулся в себе, тоскуя о несбывшихся надеждах и переживая своё личное горе. Альтамир не тревожил его.

«Время лечит, — думал Странник, шагая по лесу. — Время вылечит и его».

Парень практически ничего не ел, совсем не говорил и совсем не смеялся. Голубой мягкий свет его задумчивых глаз сменился серой сталью. Было ощущение, что он разом повзрослел на несколько лет.

— Скоро приедем в Ваинэль, — проговорил Альтамир, глядя себе под ноги. Инри как будто не слышал его слов. Он вообще ничего не слышал и не видел. Ни леса, ни неба, ни спутника. Он совсем забыл, куда они идут и идут ли куда-то вообще. Инри не интересовал ни Ваинэль, ни ещё что-либо. Лишь бы идти и идти без конца, в мерном шагании забывая свою боль, свои муки.

Альтамира заботили другие проблемы, которые также оттесняли на второй план любование природой. Ему предстояла нелёгкая задача — рассказать всё Терти. Странник боялся, как бы чего после не случилось. Молоко, там, пропадёт или ещё что-нибудь. Он обдумывал, как сообщить, под каким соусом преподнести жене это горькое блюдо.

Они вступили на каменную дорогу. Копыта лошади выстукивали неторопливую мелодию. Странники двигались необычайно медленно. И всё же лес постепенно редел. Старые деревья сменялись молодняком и густым кустарником, что говорило о том, что скоро будет опушка. Дорога расширилась, и впереди показался просвет.

— Вот и Ваинэль, — Альтамир остановился на кромке леса. Инри безразлично поднял голову и забыл опустить снова. Впереди, расположенный на острове посреди широкой реки, стоял город, казавшийся хрустальной светлой музыкой. Высокие стройные башни возносились шпилями в лазурное небо. Резные стены, окружившие его со всех сторон, были настолько изящны, что мысль о том, что это — защитные укрепления даже не приходила в голову, несмотря на то, что они выдержали не одну осаду. Широкая арка входных ворот напротив главного моста была гостеприимно распахнута настежь, приглашая зайти внутрь. И никакой стражи!

Город пел. Незримо, неслышно. Музыка заполняла всё существо Инри, окутывая его лёгким облаком солнечной радости. Он впервые осознал, что день чудесный, что солнце светит, что облака пушистые. Эта белокаменная, прекрасная Музыка не была инородной в лесу. Она была частью его песни, частью окружающего мира, сплетаясь с ним гармонично и целостно.

— Идём, — Альтамир зашагал по дороге к мосту. — Если меня не подводит мой желудок, то скоро обед.

Инри улыбнулся. Впервые.

— Ты, как всегда, не забываешь о желудке.

— Тебе тоже надо о нём помнить. Посмотри, как исхудал. Кожа да кости остались, — хмыкнул Странник.

Они взошли на лёгкий деревянный мост, который, как и всё вокруг, несмотря на кажущуюся хрупкость, был очень прочным. Альтамир стащил плащ и убрал его в заплечник:

— Как хорошо дома.

Инри усмехнулся:

— Ты же родился на юге?

— Родился на юге, вырос на Пути, любимые места — в Голубых горах, а здесь моя семья: жена и сын. И дом мой там, где они, — Альтамир улыбнулся чему-то, понятному лишь ему одному.

— Ясно, — спутник посмотрел на город. Светло. Спокойно. Мирно. Ярту не понравится. Через пару дней сбежит. Сам Инри, увидев Ваинэль, полюбил этот город ещё крепче, чем по рассказам Странника. Едва ступив на его улицы, он ощутил сердце Ваинэля, ещё больше проникся его музыкой.

Альтамир вёл его по нешироким окраинным улочкам с хорошенькими домиками. Именно такое слово напрашивалось на язык при взгляде на них. Хорошенькие домики из сказки. Навстречу им попадалось столько очаровательных молоденьких девушек, что будь здесь Ярт, и он бы растерялся, куда бежать в первую очередь. Инри фыркнул, подумав об этом: «Да нет! С ним же Фэль. Куда им всем до неё».

Альтамир с одобрением поглядывал на своего подопечного. Лёд в его глазах таял ежесекундно, и вскоре появился знакомый тёплый оттенок голубого, лишь слегка подёрнутый серым туманом грусти. Но Странник знал, что Ваинэль избавит Инри и от этого тумана.

Впереди показался небольшой крытый красно-коричневой черепицей дом. Альтамир открыл калитку и пропустил Инри вперёд:

— Добро пожаловать. Лошадь можешь пустить пастись здесь. Я её потом заведу в конюшню, — он шагнул на крыльцо и хмыкнул. — Как я и говорил. Пришли как раз к обеду.