Чтение онлайн

Антон терпеливо ждал, пока я докончу. А докончить было проще простого. Время пафосных речей истекло; отныне для понимания достаточно нескольких слов.

— Эта женщина ничего не значит для меня, — сказал я. — Но если б значила — на нашу дружбу легла бы огромная тень. Вот всё, что я думаю на этот счёт. Понимай как хочешь.

— Ты обижаешь меня, — сказал тот. — Я никогда бы не отбил женщину у друга...

— Оставим эту тему, — я наморщился. — Она тебе по вкусу — сразу видно. Забирай её к чертям собачьим. Мне плевать. Глубоко плевать. Так глубоко, что мои плевки пролетят сквозь земное ядро и размажутся на обратной стороне планеты где-нибудь в Сан-Франциско.

Это было единственное, о чём я в первой половине разговора говорил искренно. На-пле-вать. Да! Отчего-то меня совершенно не трогали Антоновы враки, и Катино легкомыслие, которое было большим, чем просто легкомыслием; я нёс околесицу и смеялся над тем, насколько затёрта была в эпоху постмодернизма схема раскрытия любовного треугольника (вернее, пока что — треугольничка), которую я сейчас реализовывал, а Антон поначалу принимал всё за чистую монету и краснел, и смущался, и злился на меня, говорил неестественными интонациями, но потом вспомнил, что я отношусь ко всем словам по-механистски и по-постмодернистски и подключился к розыгрышу. Между нами появилась мамихлапинатана; мы оба поняли, что и без слов всё между нами ясно, и вопрос о Кате был решён заранее, но продолжали разыгрывать тысячелетиями не сходившую с подмостков жизни архетипическую сценку «Объяснение между двумя приятелями».

Я наговорил Антону кучу фраз, позаимствованных из смутно припоминавшихся шпионских романов. Эта женщина опасна, говорил я. Она может оказаться шпионом или саботажником, говорил я. Она оставит где-нибудь маячок, а по нему выпустят ракету. Я сделал ударение на то, что говорю всё это Антону не чтобы рассорить их с Катей, — в конце концов, я и сам могу быть агентом механистов, вольным или невольным, — но надо быть настороже. «Будь настороже, — сказал я. — Она никому не расскажет всего — ни мне, ни тебе». Антон поблагодарил за предупреждение и пообещал разобраться, что к чему. «Если при Кате есть какая-то техника, — сказал он, — то её обнаружат. Но мне кажется, что если техника и есть, Катя о ней не знает. Скорее всего, её используют без её ведома. Как и тебя». Он был рад, что диалог стал покидать плоскость межличностных отношений. Я заметил это и, дабы ввести его в заблуждение, а затем застать врасплох самым обескураживающим вопросом, спросил, нельзя ли прямо сейчас проверить нас с Катей на наличие маячков. «А то, — сказал я, — не могу ночами заснуть — всё думаю, как бы на нас ракета не упала». Антон ответил, что он для такой проверки недостаточно силён как колдун, а жрецов впутывать нельзя. «Вернёмся в клан, — сказал он, — и там решим, что к чему. А пока можешь спать спокойно — от ракет Храм защищён по полной программе». — «Рад слышать от тебя столь разумные речи», — признался я и приготовился задать Антону обескураживающий вопрос, но тот меня опередил.

— Катя очень хорошая, — сказал он. — Только попала в скверную историю. И довольно легко было увидеть, что у вас с ней ничего не клеится.

— Что-то раньше ты не проявлял подобной проницательности, — пробормотал я. — Подозреваю, это Катька тебе рассказала.

Антон усмехнулся, повеселел, обозвал меня психом и заявил, что не заметить, как я пялюсь на блондинку с ушками, весьма и весьма затруднительно.

— Да почему «с ушками», чёрт возьми?! — воскликнул я.

Антон выхватил у меня руководство диалогом и принялся отыгрываться.

— Не ори, — говорил он. — Неужели ты, когда её откапывал, не заметил, что она эльфийка?

— Конечно, заметил, — соглашался я, распаляясь. — Такая красотка, — говорил я, — настоящая сказочная принцесса. Наверняка она родилась в гигантском гладиолусе.

Антон напирал.

— Она эльф, понимаешь? Не человек, а эльф.

Неслышно скрипя шестерёнками памяти, я выудил из глубины мозга обрывки каких-то фраз, разрозненные предложения из учебника по истории... И точно, об эльфах в двадцать втором веке говорили не как о сказочных персонажах, а как о вполне реальном явлении. Я не обращал на это внимания, потому что чудес и без того хватало. А тут на тебе — «эльфы». Приехали...

— Значит, эльфы есть? — переспросил я у Антона. — Это не метафора?

— Ясен пень, есть! — Антон гаденько хихикнул.

— Откуда же они взялись? Ещё сто лет назад их не было.

Теперь это была игра Антона, которая для меня была так же волнительна и прекрасна, как новое перемещение из жуткого прошлого в колдовское, чистое и дождливое грядущее.

«Конечно же!.. — думал я. — Конечно же!.. Эльфов не было... Люди тосковали по ним, люди не могли найти себе без них места. Бесконечная тоска по прекрасным созданиям заставляла их строить мерзкие офисы и заводы. Люди становились подонками, сволочами — и всё из-за того, что эльфов не было рядом. Но век RRR расставил всё по местам. Они вновь с нами, волшебные Тоате де Даннан. Они рядом».

— Как это здорово!.. — вздохнул я.

— Попробовать стоит, — вкрался в мечты голос Антона, и началась другая архетипическая сцена под названием «Науськивание друга на симпатичную девушку». «Как-никак, ты спас её, — рассуждал Антон. — Может, у тебя и получится. Но вероятность мала. Она видит мир совсем не так, как мы. Она не так думает, не так чувствует... А вдруг ей сто лет? По ней не поймёшь — эльфы ведь не стареют...». — «Плевать, — сказал я. — Мне самому сто лет. Даже чуть больше. Около ста тридцати». — «Ну так вперёд! Поговори с ней. Узнай, кто она». — «Боюсь, она считает, что я хочу сделать её своей рабыней...» — «С чего ты взял? Из-за того, что ты спас её? — Так в наше время людям часто приходится выручать друг друга. Никто никого рабом не делает».

— Сейчас нельзя, — отрезал я. — Разве ты не понимаешь, что она позавчера чуть не умерла? Нужно время. Пусть пройдёт несколько дней. Пусть всё хоть чуть-чуть уляжется.

Антон опять посерьёзнел.

— Через несколько дней, — сказал он, — мы сами можем умереть. Мы не знаем будущего. Скорее всего, оно ужасно.

Он помолчал, давая мне прочувствовать, что я живу не где-нибудь, а в двадцать втором веке, где умереть проще, чем прикурить сигарету, и что людей здесь скрепляют куда более крепкие, нежели в моё время, связи — связи грозной беды, которая рано или поздно нагрянет. Дружеское подзуживание, как в мыльной опере, кончилось, мамихлапинатана между нами исчезла, и я незаметно был поставлен перед фактом.

— Я не собираюсь копаться у тебя в душе, как тупая бабёнка, — сказал Антон. — Я просто высказал пару очевидных мыслей.

И добавил:

— Понимай как хочешь.

Когда он ушёл, я остался наедине с огромным окном и полупустой трапезной. За длинным, мест на сорок, столом осталось сидеть человек шесть. Но Вельда ещё не ушла. Сумрак и сквозняк обвивались вокруг меня, и только что отзвучавшие слова о существовании эльфов представились мне на секунду порождением внезапной дремоты. Чтобы убедиться в реальности происходящего, я сел напротив Вельды и, глядя на её тонкие пальцы, указательный и большой, в которых была изо всех сил зажата алюминиевая ложка, произнёс:

— Скажи, я не обидел тебя вчера?

В сумраке зрачки Вельды были расширены. Серые радужки заблестели, и я с ужасом понял, что она плачет.

— Что тебе надо от меня? — заставляла она шевелиться дрожащие губы. — Ну что? Почему ты всё время ходишь за мной? Я не принадлежу тебе. Если ты сделал что-то для моей жизни, это не даёт права унижать меня... Ты понимаешь?

Вот так. Едва слышный голос — и всё. Вельда не могла сказать более грубых слов и не могла рассердиться, ибо гнев её навсегда остался там, на поляне. Она не могла чувствовать ничего, кроме боли, отчаяния и ужаса, и мои неумелые, грубые и лицемерные попытки помочь вызывали в ней лишь отвращение.

Я попытался дотронуться до её плеча, но она отдёрнулась и выбежала вон. Все взгляды сконцентрировались на мне. Моя драма не осталась тайной, и теперь, наверное, поползут сплетни, но я ничего не мог поделать, а так и сидел, каменея, пока кто-то не зашипел: «Пойдём, пойдём отсюда». Кажется, это была Катя. Она вывела меня из трапезной и всунула в руку графин вина.

Через полчаса, лёжа на кровати, я попытался взглянуть на ту сцену другими глазами.