Чтение онлайн

Лана нахмурилась и посмотрела в пол.

– Думаю, ты прав. Ладно, всё равно это интересно. Может, там ничего и нет, но было бы классно найти такую дверь.

Она щёлкнула пальцами.

– Эй, почему бы нам не собраться завтра и замутить что-нибудь вместе? Можно пойти кататься на коньках.

Фредди с предвкушением посмотрел на Элизабет:

– Лана говорила, что хорошо катается.

– Недалеко от нашего домика есть каток, – Лана подняла подбородок. – Я занимаюсь фигурным катанием и даже участвую в соревнованиях!

Элизабет была не в восторге от перспективы наблюдать за тем, как Лана демонстрирует свои таланты, а Фредди восхищённо на это смотрит. Но, по крайней мере, новая знакомая перестала интересоваться секретными туннелями. К тому же, провести час-другой на свежем воздухе было бы неплохо. Весь вечер шёл сильный снег, и горы наверняка сейчас выглядят потрясающе в сиянии свежего снега.

– Звучит неплохо, – кивнула Элизабет. – Конечно, пойдёмте на каток.

Фредди кивнул.

– Утром мне нужно будет поработать над камерой-обскурой. Привезут оборудование, так что сомневаюсь, что приду на завтрак или даже к обеду. Почему бы нам не встретиться после обеда на тринадцатом этаже?

– Согласна, – ответила Лана. – Отличная идея.

– Мистер Нок, – позвал кто-то, друзья повернулись и увидели Джексона, который стоял у двери в конференц-зал. – Минуту вашего внимания, пожалуйста.

– Джексон сказал, что сегодня постарается подготовить всё для завтрашнего монтажа, – помахав рукой, сказал Фредди. – Увидимся завтра.

Элизабет тоже хотела уйти, но Лана её удержала.

– Пока, Фредди, – крикнула она мальчику вдогонку. – Увидимся завтра.

Они проводили его взглядами, затем Лана снова повернулась к Элизабет. Она пристально смотрела на неё с застывшей улыбкой.

– Я правда рада, что ты здесь, – сказала она. – Фредди классный, но, знаешь, он слишком погружён в свои мальчишеские игры, во всякие там инструменты…

Она скривилась.

– Я-то больше по книгам и… ну, ты знаешь, по другим вещам. Думаю, мы с тобой хорошо поладим.

Услышав слово «книги», Элизабет почувствовала, что её неприязнь к Лане уменьшилась на одно деление, хотя замечание относительно Фредди показалось странным. Лана смотрела на неё, и Элизабет ещё раз сказала себе, что Лана относится к той категории девочек, на которых западают все мальчики из её школы. Она подумала, что, может быть, из-за этого она была несправедлива к Лане и судит её слишком сурово. А может быть, она разозлилась, потому что планировала, что Фредди будет дружить только с ней одной.

– С твоей бабушкой всё в порядке? – поинтересовалась Элизабет. – Вы обе очень быстро ушли после ужина.

– Кажется, у неё было что-то с желудком. Сейчас она в порядке.

– Ты приехала с ней? – спросила Элизабет.

Лана посерьёзнела.

– Мои родители умерли несколько лет назад. Бабушка была так добра, что взяла меня к себе и присматривает за мной. Она действительно очень милая. Фредди немного о тебе рассказал, что мама с папой у тебя вроде как тоже умерли, и, хотя ты родственница Норбриджа, думаю, что в смысле потери родителей мы с тобой в одинаковом положении.

Элизабет растерялась: её разрывало между желанием открыться Лане и желанием промолчать. Она не знала, что лучше – задать ей кучу вопросов про её родителей или позволить себе сохранить в тайне свою историю. Она понимала боль, которую испытываешь из-за потери мамы и папы, знала, что это такое – ощущать их отсутствие. «Может быть, странные, фальшивые манеры Ланы были нужны ей, чтобы скрыть неизбывную печаль», – подумала Элизабет.

Однако девочка всё ещё не была уверена, что хочет чем-то делиться с Ланой – или даже дружить с ней.

– Очень тебе сочувствую, – сказала Элизабет.

Она обдумывала, что ещё тут можно добавить, как вдруг ощутила тяжёлую тишину, нависшую над конференц-залом. Привычный укол ощущения пронзил Элизабет. Она знала: сейчас что-то произойдёт, либо кто-то неумолимо приближается. Девочка посмотрела на дверь. Там стояла миссис Виспер. Белоснежные седые волосы и чёрная одежда делали её похожей на призрак. Элизабет спросила себя, как долго эта женщина тут стоит, глядя на них в упор.

– Кажется, мне надо идти, – сказала Лана. Она подняла брови, изображая энтузиазм. – До завтра!

Удостоверившись, что Лана и её бабушка ушли, Элизабет вышла из конференц-зала и остановилась, чтобы ещё раз посмотреть на печать «Зимнего дома» на полу. Слова были странными:

Другие тоже никак не были связаны между собой. Что это значит? И зачем на четырёхугольниках, которые окружают печать, столько цифр?

Позже девочка задержалась у стола с паззлом. Мистера Рахпута и мистера Веллингтона там не было.

На стол положили табличку:

Элизабет посмотрела на изображение монастыря на коробке. Это было то самое место, где Нестор Фоллс и его друг Райли Смих Грейнджер – автор Той Самой Книги, человек, которому, как считала Элизабет, «Зимний дом» был обязан многими своими чудесами, – прожили несколько лет ещё до того, как построили «Зимний дом». Вопросы, которые она задавала себе раньше, снова пришли на ум: почему в паззле так много фрагментов? Кто первый его собрал?

Но день и так выдался насыщенным – столько новых вопросов и новостей, требовавших осмысления, что Элизабет стояла, смотрела на паззл и понимала, что всё, чего ей хочется, – это пойти в комнату и почитать «Тайну поместья Нортхевен», потихоньку проваливаясь в сон. Что она и сделала. Только без чтения, потому что глаза её уже закрывались сами собой.

После короткого завтрака в Зимнем Зале Элизабет прошла в галерею – комнату, на стенах которой красовались портреты членов семейства Фоллс. Несколько минут она стояла перед портретом своей мамы – Уиннифред была изображена на природе в ясный летний день, ей было тринадцать, на год больше, чем сейчас Элизабет. За её спиной поднимались горы цвета индиго. На девочке было голубое платье и багряный шарф. Её спокойная улыбка не переставала ободрять Элизабет – в прошлом году она приходила на это место раз пятьдесят и подолгу стояла, глядя на эту картину. Особенно много времени она стала проводить здесь, когда узнала, что девочка с картины выросла и стала её мамой.

Элизабет вспомнила о газетной статье, которую показал ей Норбридж.

«Что же там произошло на самом деле?» – постоянно спрашивала она себя.

Элизабет пошла дальше. В конце зала висели детские портреты Норбриджа и Грацеллы. Картина представляла собой парный портрет, как рисуют близнецов. Каждый ребёнок был изображён на фоне озера Луны. Элизабет подумала, что уже тогда, в юном возрасте, у Норбриджа были добрые глаза. Ещё она отметила блуждающий взгляд Грацеллы, словно та мысленно строит какие-то жестокие планы.