Чтение онлайн

"Черт, эти съезды совсем не плохи..."

То же самое было и со второй книгой, анализом творчества малоизвестного Бруно Фишера, чьи десятки романов под псевдонимом и сотни рассказов стали краеугольным камнем жанра того времени. Эта книга получила еще более высокие оценки от сообщества "странных историй" и закрепила еще больше приглашений на съезды, что в целом волновало его в его в остальном прилежном и одиноком существовании.

И что также продолжало волновать его, так это избыток сексуально доступных женщин. Это было сверхъестественно. Многие из этих женщин, казалось, тяготели к молодым романистам и актерам фильмов ужасов, что имело смысл - своего рода феномен "группи", предположил он, - но даже такие гости, как он сам, в свои 40 и 50 лет, часто оказывались подходящим к привлекательным женщинам, чьи намерения были очевидны.

"Что во мне такого?" - вспомнил он, подумав после одной ночи, когда ему повезло на съезде.

В последнее время, к концу съездов, он был слишком уставшим, чтобы даже думать о дальнейших интимных переговорах. В любом случае, это, безусловно, было ему на руку в его одинокой жизни.

"Любая из этих женщин, которая хочет меня, может получить меня!"

Многие из этих женщин носили обручальные кольца или же демонстрировали предательские загарные линии снятого обручального кольца; следовательно, большинство были замужем за мужьями, не заинтересованными в съездах ужасов, что превращало собрание в большое охотничье угодье для таких женщин, желающих изменять мужьям, и Эверард рассуждал, что если они хотят изменять с ним, он не будет против.

Но следующий год - этот год - не совсем нес тот же аккорд. Его новая книга была "Переоцененный: жизнь и творчество Г. Ф. Лавкрафта", продажи которой рухнули, а отзывы были в основном отрицательными. Разве люди не устали слушать беспрестанный рев труб Лавкрафта? Эверард явно недооценил тему; при всей непрекращающейся шумихе вокруг Лавкрафта он посчитал, что книга, предлагающая альтернативную точку зрения, может вызвать большой интерес.

Он ошибся.

Никто не хотел слышать ничего негативного о Лавкрафте. Повозка Г.Ф.Л просто продолжала катиться, прямо над Эверардом.

"Ну что ж, - подумал он.
– Век живи - век учись".

Следующая книга должна была стать позитивным взглядом на знаменитого автора, вроде Э. Ф. Бенсона или Брайана Кина.

Тем не менее, его в любом случае снова пригласили на этот раз, так что...

"Я мог бы извлечь из этого максимум пользы..."

3.

Часовой дискуссионный слот тянулся и тянулся. К этому времени осталось только три человека из аудитории, и руководитель съезда не выглядела довольной.

– Но, профессор, как насчет восхваляемой критиками поэзии Лавкрафта?
– спросила одна рыжеволосая девушка в футболке "Зловещих мертвецов".

Футболка была достаточно тесной, чтобы ее соски показались по обе стороны головы Эша.

– Имейте в виду, - начал Эверард, изо всех сил стараясь не смотреть открыто на ее грудь.
– Поэзия Уолта Уитмена также была восхваляема критиками, но сейчас это представляют как... плохо задуманное дерьмо. А что касается поэзии Лавкрафта, то это скорее упражнение в попытке заставить слова рифмоваться так, чтобы это звучало как Дансени или По. Извините, я не могу согласиться с вами, мисс. Стихи о грибах с других планет не выдерживают сравнения с такими, как "Ворон" и "Сон во сне", - Эверард остановился, чтобы отхлебнуть воды.

"Это когда-нибудь закончится?"

Но у него еще оставалось несколько минут, так что он должен был продолжать.

– Несмотря на бешеную популярность Лавкрафта, боюсь, есть много поводов для возражений против него. Во-первых, он был расистом, элитистом и вором чужих идей - это не качества победителя, не так ли? На самом деле, трудно даже определить что-то в этом человеке, что хоть отдаленно достойно восхищения. Он никогда не работал, если только вы не называете работой набрасывание витиеватой прозы. Он так и не окончил среднюю школу, но регулярно лгал, что закончил. Когда он был в Нью-Йорке, он постоянно критиковал иммигрантов из рабочего класса, хотя, по правде говоря, именно эти самые иммигранты построили город, в котором он жил, и внесли большой вклад в его многообразное общество. Сам Лавкрафт никогда не вносил никакого вклада ни во что ощутимое. По сути, он был эгоистичным, ленивым золотоискателем. А еще у Лавкрафта всегда был необузданный расизм, на который история, к моему сожалению, дала ему вольную.

Другая женщина раздраженно подняла руку.

"Черт возьми, - подумал Эверард.
– На этот раз это целый город сисек".

Груди под ее футболкой "КТУЛХУ В ПРЕЗИДЕНТЫ" были размером с голову младенца.

– У Лавкрафта были недостатки, конечно, но он также был невольным продуктом своего времени и своего воспитания. Мы не должны судить о работе этого человека по его взглядам, не так ли? Разве это не невежество?

Эверард пожал плечами.

– Я позволю себе указать на ложность вашего замечания, мисс. Взгляды Лавкрафта не могли быть более тесно переплетены с его работой. Его непростительный расизм присутствует как подтекст во многих его рассказах: "Кошмар в Ред-Хуке", "Он", "Тень над Иннсмутом" и многие другие. Я не могу вспомнить ни одного автора художественной литературы, который был бы более предосудительно расистским, чем Лавкрафт. В наши дни и в эпоху автор с такими отвратительными взглядами был бы раскритикован и вылетел бы из бизнеса. Но не Лавкрафт - о, нет - не с его безостановочными, прибыльными победами.

Хмурые глаза ответили на болтовню Эверарда. Он знал, что преувеличивает, но если он не доносит свою мысль, значит, он не честен.

"Может, мне стоило немного сбавить обороты..."

Руководитель съезда с ухмылкой посмотрела на свои часы.

Эверард указал на другую поднятую руку. Это был тощий парень, явно разъяренный. На его футболке было написано "Я ГРЕЖУ О БЕЛОМ СУДНОМ ДНЕ".

– А как же Мифы Ктулху!
– почти закричал он.
– Вы полностью игнорируете его важность в современных развлечениях. Не только в художественной литературе, но и в фильмах, комиксах, видеоиграх, стратегических играх. Лавкрафт создал для своих читателей еще одно измерение ужаса; вы не можете назвать более мощную и оригинальную вымышленную вселенную, чем Мифы.

– О, но я могу, уверяю вас, - ответил Эверард, оглядываясь на выпирающую грудь рыжеволосой.
– Много более творческих и оригинальных миров подарили нам Герберт Уэллс, Льюис Кэрролл, Элджернон Блэквуд, Уильям Хоуп Ходжсон - и это только горстка. Эта бессистемная конструкция Лавкрафта крадет бoльшую часть своей функциональности из греческих и месопотамских преданий; я бы вряд ли назвал это оригинальным. Дамы и господа, так называемые Мифы Ктулху - это не более чем рынок морепродуктов из открытого космоса...

– Знаете что, профессор?
– сказал парень.
– Вы отстой.

– Молодой человек, это вполне может быть так, - ответил Эверард, позабавленный.
– Но есть один человек, который отстой еще больше. Говард Филлипс Лавкрафт.

С этими словами руководитель съезда встала и прервала его так быстро, как только могла:

– Профессор Эверард, боюсь, наше время истекло, но спасибо за вашу небольшую беседу, - а затем она обратилась к немногим оставшимся зрителям.
– Спасибо, что пришли, все, и, пожалуйста, присоединяйтесь к нам на нашем следующем съезде, "Когда экстремальный ужас слишком экстремален?"

"Черт, - подумал Эверард.
– У меня были кошмары, которые проходили и лучше".

Участники дискуссии и зрители следующего мероприятия начали вливаться в комнату. Эверард, из чувства долга, счел необходимым обратиться к руководителю съезда.

– Большое спасибо за возможность. Мне жаль, что все получилось не так, - усмехнулся он про себя.
– В следующий раз я обязательно приду вооруженным более популярной темой.

– Да, да, - быстро сказала она и пошла прочь, с выражением в глазах, которое говорило, что следующего раза не будет...