Чтение онлайн

На следующую ночь все повторилось, но когда мать вошла в спальню Луранси, непонятное явление прекратилось. Остаток ночи мать провела с дочерью.

Прошла ровно неделя после того, как дочь впервые пожаловалась на присутствие людей в ее комнате. Именно с этого момента с Луранси Веннем стали происходить неприятные явления. Девочка помогала матери зашивать порвавшийся коврик. Вдруг она выпрямилась и воскликнула: «Мам, мне плохо, мне как-то ужасно не по себе!» Минуту спустя она впала в состояние транса, продолжавшееся пять часов.

Эти трансы ежедневно повторялись до сентября 1877 года и обычно выражались в том, что Луранси лежала, как бы застыв: пульс – слабый, дыхание – едва заметно, температура – ниже нормы. Она тихо бормотала о странных видениях, которые зачастую включали описания тех, кого она называла ангелами.

Врачи, смотревшие ее, не могли прийти к единому заключению: страдала ли она от умственного расстройства, или была подвержена приступам эпилепсии, или заболела какой-то редкой болезнью, не поддающейся диагнозу? Но ссылка на «ангелов» перевесила чашу весов в пользу общего умственного расстройства. Какова бы ни была причина, врачи не могли облегчить страдания больной. К ноябрю у Луранси появились такие резкие боли в области живота, что она прогибалась в спине, касаясь головой ступней ног, и в таком положении часто впадала в состояние транса.

В январе 1878 года родители уже полностью выдохлись и не знали, что предпринять. Трансы следовали по десять – двенадцать раз в сутки и продолжались от нескольких минут до нескольких часов. Приступы могли начаться в любое время дня и ночи, в процессе которых Луранси бормотала о «видениях ясных ангелов» и, казалось, вступала в разговор с невидимыми существами.

Обезумевшие от горя родители обратились наконец за помощью к преподобному Б. М. Бейкеру, пастору уотсекской методической церкви. Пастор послушал некоторые «разговоры» Луранси с невидимыми существами и решил, что девочка сошла с ума. Он взял на себя заботу о помещении ее в психиатрическую лечебницу и незамедлительно справился у администрации этого заведения, не могут ли они принять нового пациента.

Рассказ о странных трансах Луранси Веннем и ее якобы разговорах с «ангелами» быстро облетел общину. И когда мистер и миссис Рофф услышали его, это им живо напомнило историю их собственной дочери, приключившуюся много лет назад. Мери также страдала от приступов и трансов и бормотала о каких-то странных ярких существах, с которыми она, как ей казалось, разговаривала. Не идет ли Луранси Веннем той же дорогой?

По предложению супругов Рофф мистер и миссис Веннем отложили госпитализацию дочери на некоторое время. Вместо этого, опять-таки по совету супругов Рофф, они обратились за помощью к доктору Е. У. Стивенсу из Джейнсвилла, штат Висконсин. Он прибыл 31 января 1878 года и застал Луранси сидящей в кресле-качалке. Девочка сидела, тупо уставившись в пол. Когда доктор Стивенс приблизился к ней, она резко повернулась к нему и предупредила, чтобы он не подходил близко.

Доктор сел и повел беседу с родителями и присутствовавшим при этом мистером Роффом, его личным другом. С полчаса они обсуждали дела, не имевшие отношения к девочке, затем доктор Стивенс повернулся к ней и сказал:

– Мне кажется, я вас раньше не встречал, сударыня. Как вас зовут?

– Катрина Хоган, – выпалила девочка.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что «Катрине Хоган» 63 года и что она три дня назад прибыла из Германии «по воздуху». И как долго она здесь пробудет? Три недели.

Терпеливо вел доктор Стивенс девочку через лабиринт вопросов и ответов. Казалось, он уже завоевал доверие Луранси. Вдруг она поднялась со стула и плашмя повалилась вперед, несгибаемая как доска. Доктор Стивенс подхватил ее на руки и осторожно уложил на пол. Губы Луранси задвигались, но в течение десяти минут раздавались лишь нечленораздельные звуки. Затем все услышали, как девочка просит уйти Катрину Хоган и всех остальных. Она обращалась к кому-то по имени, которое ровно ничего не значило для всех присутствовавших в доме Веннем.

Когда девочка затихла, доктор Стивенс спросил ее, не отдаст ли она предпочтение более достойным людям, чтобы они управляли ею. Луранси ответила:

– Да. Здесь много духов, которые были бы рады прийти. – После минутного молчания она добавила: – Одна из них Мери Рофф!

Ошеломленный отец покойной девушки воскликнул:

– Мери! Это моя дочь! Она уже давно умерла… Да, пусть она придет! Мы будем рады, если она придет!

Затем показалось, что Луранси завела разговор с «Мери» и, наконец, сказала, что Мери Рофф придет и заменит Катрину Хоган, о которой она говорила раньше. Затем Луранси улыбнулась, расслабилась. Сеанс закончился.

На следующее утро супругов Веннем ожидало сильнейшее потрясение: Луранси, эта буйная, непредсказуемая девочка, за которой был нужен глаз да глаз, вдруг стала покладистой, вежливой и учтивой. Но и это было не все: Луранси Веннем никого из членов семьи не узнавала. Более того, она утверждала, что она Мери Рофф, и просила отправить ее домой!

Обескураженный Томас Веннем помчался к Роффам, жившим через несколько кварталов от них, чтобы узнать их мнение о последних событиях. Луранси, сказал отец, ведет себя, как ребенок, соскучившийся по дому, не переставая канючит, что она хочет видеть папу, маму и всех остальных членов семьи.

Роффы не знали что и сказать, они не были готовы к такому повороту. Посоветовавшись наспех с мистером Веннемом, они решили не предпринимать в ближайшее время каких-либо шагов. Возможно, у девочки разгулялась фантазия и все скоро пройдет, если не заострять внимания на этом.

Но это была не фантазия. Луранси продолжала вести себя по отношению к собственной семье так, как будто была в ней чужим ребенком, жалобно умоляла отпустить ее домой. Почему они не хотят ее отпустить? Она не виделась с семьей столько лет! Мистер Веннем снова отправился к Роффам и сказал, что необходимо что-то предпринять. Может, они придут и покажутся Луранси? Это, вероятно, как-то помогло бы.

Через четыре дня после того, как Луранси ошеломила свою семью заявлением, что она Мери Рофф, миссис Рофф и ее старшая дочь Минерва пришли к Веннемам. Они шли по тротуару и не успели еще дойти до дома Веннемов, как Луранси их заметила. Она уже была на ногах. «Это моя мать и сестра Нерви!» – крикнула она. И при жизни настоящая Мери Рофф, как только научилась говорить, называла сестру Нерви.

Девочка бросилась к миссис Рофф и Минерве, слезы радости так и катились у нее по лицу. Для них это было тягостное испытание. Перед ними стояла девочка, никакими родственными узами не связанная с ними, утверждавшая, что она любимица их семьи, но они-то знали, что она умерла. Она разговаривала с ними о старых друзьях семейства Рофф и о той семье, к которой они приезжали в Пеорию, когда она умерла тринадцать лет назад. Она спросила, где находится коробка с письмами от друзей, которые Мери Рофф получила незадолго до смерти. Сохранили ли они ее письма?

Рыдая, миссис Рофф сказала, что письма она сохранила. Девочка подробно рассказала содержание некоторых из этих писем. И миссис Рофф, возвратясь в тот же день домой, убедилась в точности сказанного.

После краткого пребывания миссис Рофф и Минервы у Веннемов Луранси еще больше стала настаивать, чтобы ее забрали домой. Родители чувствовали себя неловко, полагая, что Луранси будет большой обузой для семейства Рофф, поскольку нынешнее ее настроение, вполне вероятно, могло смениться буйным помешательством, как и предсказывали врачи. Но Роффы были убеждены в том, что подробная осведомленность Луранси о делах их семьи не простая случайность. Что это могло значить, они не знали, но вместе с тем все это было крайне удивительно.