Чтение онлайн

По причинам, которые она не желает раскрывать, миссис Тереза Батлер приняла большую дозу снотворного в своем доме в Сан-Франциско 8 ноября 1952 года. Ее нашли спустя несколько часов в ванной, и врач, убедившись в отсутствии пульса, жизненных рефлексов, дыхания, объявил о ее кончине и распорядился отправить тело в морг.

Представьте себе удивление одного из служащих морга, когда он увидел, что «труп» задвигал челюстями и стал глубоко зевать. Служащему в жизни не приходилось видеть подобного. Даму поместили в клинику, где она пролежала в состоянии комы еще пять дней. Вечером на пятый день после «смерти» она уже узнавала дочь и доктора Дж. К. Гейгера, управляющего центром здравоохранения их района.

Еще несколько дней спустя она возвратилась домой, а медперсонал стал размышлять над проблемой: когда же следует считать человека мертвым и как это определить?

Вот что говорит доктор Гейгер: «По всем принятым правилам констатации смерти миссис Батлер умерла от излишней дозы снотворного. Она не проявляла никаких признаков жизни. У нее наступила клиническая смерть. И все-таки она живет и здравствует. Очевидно, нам придется пересмотреть свое отношение к констатации необратимости смерти».

Доктор Томас Альберс, главный врач больницы в Сан-Франциско, сказал своим коллегам и журналистам: «Это самый противоестественный и необъяснимый случай в моей практике. Она умерла, она не могла воскреснуть. Этого не должно было произойти, но это все-таки случилось».

Многие врачи, обследовавшие ее после этого случая, утверждали, что миссис Батлер должна поправиться полностью, однако решили наблюдать за ее выздоровлением: не окажут ли на нее какое-либо воздействие последствия «смерти» и воскресения из мертвых.

Одной из самых загадочных тайн истории ранней Америки является бесследное исчезновение колонии, основанной сэром Уолтером Рэли на острове Роанок в Северной Каролине. Участь, постигшая несчастных поселенцев, так никогда и не была официально установлена, хотя сам по себе этот из ряда вон выходящий случай постоянно взывал о выяснении таковой.

В колонии насчитывалось 170 человек, включая мужчин, женщин и детей, когда их последний раз видели соотечественники в крохотном поселении на острове Роанок. Они умоляли забрать их, поскольку колонию окружали многочисленные враждебные племена индейцев, а запас провизии, по их словам, был на исходе, что, очевидно, соответствовало истине. Корабль, на котором они хотели найти спасение, скрылся за горизонтом, и с тех пор участь несчастных поселенцев окутана тайной, оставшейся неразрешенной по крайней мере в течение века.

Когда корабль сэра Уолтера Рэли с запасом продовольствия прибыл на остров, поселение оказалось пустынно. Но вокруг не было следов резни или признаков насилия, как не было и ни одной приметы, которая могла бы послужить основанием для снаряжения поисковой партии или спасательной экспедиции. Только столб, на котором кто-то вырезал ножом единственное слово: «кроатан».

Вполне возможно, что это слово мало значило или вовсе ничего не значило для англичан, увидевших его на столбе. Если даже они и увидели в нем ключ к разгадке тайны пропавших колонистов, то следовать ему не посмели, во всяком случае ровным счетом ничего не предприняли. Колонию считали пропавшей без следа, таковой она и оставалась в течение века.

Первый намек на возможную разгадку судьбы роанокской колонии появился в 1719 году, когда отчаянные белые охотники забрели в местечко, известное сейчас под названием Робсон-Каунти, что в Северной Каролине, двести миль вглубь от Роанока.

Там в вигвамах индейцев-кроатанов они обнаружили людей совершенно незнакомой народности. Кожа у них была светлее, чем у племен, живущих рядом, жили они в хорошо спланированных деревнях. Более того, эти необычные индейцы говорили по-английски, употребляя в разговоре множество идиом, бывших в ходу в те времена, когда пропала колония. Земля возделывалась рабами, пленными других индейских племен. Белые охотники поговорили с ними, подивились странной смеси языков и обычаев и ушли.

Первая перепись населения Робсон-Каунти, проведенная в 1790 году, также дает интересный материал для изучения и размышления.

Например, среди пропавших колонистов было 95 фамилий. Первая перепись индейцев из Робсон-Каунти показала, что 54 фамилии сохранились у индейцев. Таких фамилий и в таком количестве не было обнаружено даже у других белых поселенцев.

Интересным для исследователей оказался и такой факт: многие пропавшие колонисты были выходцами из Сковильтауна в Англии. И деревня кроатанов, в изобилии представленная английскими фамилиями, очень походившими на фамилии исчезнувших колонистов с Роанока, называлась Скафлтауном (разговорная форма для Сковильтауна). Едва белые охотники подметили такую особенность индейцев-кроатанов, как те им рассказали о своих голубоглазых предках, «разговаривавших с книгами».

Хорошая планировка деревни, передовые методы обработки земли, язык, изобилующий английскими идиомами и фразами, высокий уровень искусства и ремесел кроатанов – все свидетельствовало в пользу разгадки тайны пропавшей колонии.

Возможно, никто не узнает, что именно произошло с ними. И все же им удалось вырезать слово «кроатан» – название индейского племени, пользовавшегося трудом рабов. Этот ключ, оставленный на столбе, а также дополнительное доказательство, найденное среди самих кроатанов много лет спустя, действительно могут дать ответ к решению загадки.

Их захватили, увели в плен и вынудили жить среди индейцев племени кроатанов. Несмотря на это, им удалось оставить ключи к разгадке их тайны в привычках, обычаях завоевателей, живущих и по сей день.

И слово «кроатан», конечно же, было сигналом о помощи, который так и не был услышан.

Что именно произошло с Молли Фенчер, так никто и не мог понять, хотя это упущение нельзя отнести на счет отсутствия наблюдений и обследований, – и тех и других было предостаточно.

Согласно медицинским наблюдениям, которые вел семейный врач доктор Самуэль Ф. Спаер из Бруклина, Молли росла нормальным, здоровым ребенком до 3 февраля 1866 года, когда она пожаловалась на головокружение и минуту спустя упала в кухне на пол в доме матери по адресу: Стивен Корт, 60.

Мать подумала, что у нее обморок, и попыталась помочь обычными средствами, но когда полчаса спустя дочь не пришла в сознание, послали за доктором Спаером. Врач установил, что Молли находится в состоянии транса, причину которого невозможно определить при первом беглом осмотре. Доктор был уверен, что к утру Молли поправится.

Но утром она не поправилась. Потянулись дни, недели, месяцы, а Молли пребывала в коматозном состоянии, граничащем со смертью. Неожиданный и глубокий транс полностью завладел ею.

Доктор Спаер отметил, что дыхание Молли было едва различимым, пульс временами даже не прощупывался, тело обмякло, как у человека, который только что умер. Озадаченный доктор созвал медицинский консилиум, но безуспешно, такой случай не отмечался в практике ни у одного из коллег. Врачи приходили, смотрели, обследовали и качали головами.