Странные взрослые
Шрифт:
Бабушка предпочитает немаркие и практичные платья немного на вырост, чтобы я могла в них дольше ходить. И выбирает вещи, которые ей бы понравились в детстве, из натуральных тканей, ни в коем случае не из синтетики. Стоят такие вещи порой огого сколько, а выглядят, как будто их достали из сундука, оставшегося после бабушкиной мамы. Утрирую, конечно. Но примерно так. Из-за высокой стоимости, мы не можем себе позволить приобрести сразу много одежды. Технически, можем, конечно, но бабушка у нас экономная, бережёт деньги родителей. Поэтому, гардероб у меня, мягко говоря, скудненький.
Неудивительно, что одноклассники надо мной иногда смеются. Идиоты, что с них взять. Я лично считаю, что в человеке главное – его характер, душа, а не то, во что он одевается. А бабушке я никогда не скажу, что мне не нравится её вкус в одежде – ей приятно, когда она мне что-то покупает, и потом ещё может весь вечер говорить – как бы ей в детстве это понравилось.
Мамин вкус гораздо интереснее – она явно разбирается в современной моде для детей, так что у меня появились стильные костюмы, новые джинсы, худи… Пришлось, конечно, вытерпеть цоканье по поводу большого размера.
Утром мама отвезла меня в школу. Я потребовала, чтобы она высадила меня в соседнем дворе. Не хватало ещё, чтобы всё видели, что меня в школу мамочка провожает. У нас за это можно стать объектом насмешек на неделю. Или на месяц, если никто другой не подвернётся.
Только зря я старалась незаметно прошмыгнуть в школу и сесть за своё место, как обычно. Едва я вошла в класс, мои одноклассники уставились на меня, как будто чудо какое-то увидели. Эй, ещё чуть-чуть и ваши глазки на лоб полезут! Это я, ваша одноклассница Алиса. Но они вроде и сами это поняли.
– Коротаева! – подошла ко мне самая главная моя обидчица Венера Гергесова. – Какой классный прикид! В секонд-хенде брала?
Хм! Никогда не была в секонд-хенде – бабушка брезгует даже рядом находиться с такими магазинами, говорит, что там энергия может быть плохая. Маму и вовсе сложно там представить. А вот Гергесова, похоже, там завсегдатай, раз так уверено говорит. Только это я в мыслях такая смелая, а на самом деле никогда не спорю – не люблю конфликтов, поэтому просто молчу и стараюсь не пересекаться с обидчицей взглядом.
Гергесова успокоилась только после звонка на урок, когда в класс вошла Алёна Алексеевна, математичка и наша классная по совместительству. Увы, но мне от этого легче не стало.
– Коротаева?! А что это ты так вырядилась? У нас, вообще-то, школьная форма существует!
Главное, когда Гергесова приходит на урок в джинсах, ей никто и слова не скажет, а меня Алёна Алексеевна терпеть не может. Я ведь в математике не гений. Ладно, чего тут скрывать – я вообще не рублю в точных науках и, как уже упоминала, очень неспортивная. А завуч считает, что я могу стать ударницей и требует от математички, физички и физрука, чтобы у меня стояли четвёрки. Алёну Алексеевну это жутко бесит.
– Ну, раз ты сегодня при параде, – ехидно сказала Алёна Алексеевна, – выходи к доске. Будем решать задачу!
Вот потеха для всего класса. Особенно Гергесова старается – прямо под парту готова улечься. Не смеётся только Андрей Корниенко. Он у нас недавно, не освоился ещё. Не понял, над кем надо смеяться, а с кем – дружить. Боже, да он же мне подсказывает! С ума что ли сошёл? Ну, спасибо, конечно. С его помощью я даже сумела решить эту задачу, чем очень разочаровала своих одноклассников. Они-то ещё хотели поржать надо мной.
Но Гергесова никак не могла успокоиться. Едва прозвенел звонок, и Алёна Алексеевна ушла, как она подскочила ко мне, чтобы продолжить свои издёвки.
– Так ты не ответила, Коротаева! Откуда у тебя эти шмотки? Что, твоя бабка банк грабанула? Ну, отвечай!
Она так посмотрела на меня, что я решила сказать правду, чтобы утереть ей нос.
– Это мне мама купила!
– Чтооо? – нет, какой же у Гергесовой противный голос, прямо мурашки по телу. – Чё ты врёшь? У тебя нет матери!
Она меня бесит! Ещё чуть-чуть и я её ударю.
– Гергесова, отстань от Алисы!
Ничего себе! За меня впервые за шесть с половиной лет кто-то заступился! Это наш новенький Корниенко. Не ожидала от него.
– Ты чего, Андрюша? – Гергесова даже растерялась, подозреваю, что она к нему неравнодушна.
– Да ничего. А тебе что, заняться нечем больше?
Гергесова сразу от меня отстала, и вообще до конца уроков не подходила ко мне. Зато после, когда я уже собралась уходить, она встала в дверях и ехидно заявила:
– Коротаева, ты сегодня дежурная!
Стоп, машина! Почему я? Я ведь перед каникулами в последний день дежурила. А сегодня как раз очередь Гергесовой.
– Меня, как старосту класса, вызывает к себе завуч, так что ты дежуришь!
Естественно! Кто же ещё согласится задержаться после уроков кроме меня.
Я покорно осталась. Вытерла доску, собрала бумажки с пола (у Гергесовой опять «мусорка» под партой – куча записок с признаниями в любви и гадостями про учителей) и начала поднимать стулья, когда в класс вошёл Корниенко.
– Давай я тебе помогу! – сказал он и действительно, поставив один стул на парту, перешёл к другому.
Что происходит? Мне никто раньше не предлагал помощи. Это очень приятно, конечно, но где подвох?
Когда всё было сделано, мы вместе вышли из класса. Похоже, подвоха нет, и Андрей действительно по доброй воле решил мне помочь.
– Пойдём домой вместе, – предложил он. – Мы с тобой ведь в одном дворе живём?
Вот, блин! Ну что же ты, Андрей?! Я столько раз плелась за тобой, по дороге в школу и иногда из школы. Специально шла медленно, чтобы ты не подумал там себе чего-нибудь такого, например, что я за тобой бегаю.
Ну почему бы тебе было раньше меня не проводить, когда мы действительно жили в одном дворе? Почему именно сегодня?
Я растерялась и не знала, как сказать ему, что меня уже ждёт мама на машине, надеюсь на том же месте, где она меня высадила утром. Пыталась придумать хороший ответ, пока мы спускались на первый этаж.
Боже, что там творится в вестибюле? Наш охранник, который терпеть детей не может, и даже слова доброго никогда не сказал, стоит навытяжку, радостно улыбаясь. Вокруг столпились «мелкие» – первоклассники. У них ведь вторая смена, странно – почему они не спешат на урок? Ага, рядом и их училка. Ого, да тут ещё и Гергесова трётся! Ей-то что здесь надо?