Чтение онлайн

— Андрей… — тихо сказала она.

Он застыл. Он словно предчувствовал, что сказано будет что-то не совсем обычное. Вернее, совсем необычное.

— Андрей, я хочу за тебя замуж.

Он промолчал.

Он закончил собирать рассыпанное и пошел к машине.

Когда она тоже села в машину, он сказал ей:

— Учти, каждую субботу я смотрю по телевизору или видео дурацкие боевики со стрельбой и драками и выпиваю четыре бутылки пива.

— Значит, придется купить второй телевизор, — сказала Лиза.

Прошло почти два года.

У Лизы родился сын.

Она была счастлива.

Игорь завел себе подружку, но жениться пока не собирался.

Настя старательно училась и ходила в театральную студию.

Андрей нашел работу по специальности, с не очень большой, но регулярно выдаваемой зарплатой.

Все было хорошо.

Однажды утром она проснулась как-то странно. Тяжело размыкались веки. Тяжело ощущалось собственное тело. Что-то лежало рядом. Она повернула голову и чуть не вскрикнула, увидев незнакомое мужское лицо.

Она отвернулась и закрыла глаза…

Это контора. Или учреждение. Или фирма. Все равно.

Называется это ЦНИИР-ИУХЗ. Или «Межоблтрансснабсбыт». Или «Буревестник и Ко». Все равно.

Это комната на восемь столов, за которыми сидят восемь женщин. Или двенадцать. Или три. Все равно.

Они занимаются цифрами. Или словами. Или графиками. Или вообще какими-нибудь пробирками. Это все равно.

Главное — какие бы вихри ни проносились над страной, какие бы шквалы ни грохотали, какие бы экономические и политические формы государственного безобразия ни сменяли друг друга, атмосфера здесь остается, в сущности, одинаковой, отношения неизменными, разговоры ведутся, как и всегда, о Жизни, Любви и Смерти (пусть это и принимает форму бесхитростного рассказа о том, что «деверь Мариванны от жены в шестьдесят пять лет ушел» или что «вчера щемило что-то вот здесь, щемило, ужас…»).

Неизменны обеденные и промежуточные чаепития. Неизменно при этом (и не годами, а десятилетиями!) лучшим чаем считается чай «со слоном», лучшим печеньем — овсяное, а лучшим певцом всех времен и народов — Лев Лещенко. И это общее мнение. Бывают, конечно, мнения и особые, единоличные, но в семье не без урода. Давления на отмежевавшихся не оказывается, ибо процветает либерализм под негласным девизом: «каждый по-своему с ума сходит».

Неизменно кто-то с кем-то находится в тайной вражде, а кто-то с кем-то в явном приятельстве. Неизменно о каждой из женщин, вышедшей за дверь, тут же кто-то что-то такое сообщит жарким шепотом, что все переглядываются, покачивая головами. Неизменно заходящему изредка в это мирное царство начальству в глаза оказывается снисходительное уважение, за глаза же начальство считают несомненно придурочным и дармоедствующим.

Обязательно здесь есть женщина пенсионного возраста, которая вслух мечтает о том, как она вскоре избавится от этой каторги, но в душе тоскует о грядущем одиночестве, когда не надо будет просиживать на постылом рабочем месте с девяти до шести.

Есть вечная невеста, которой все сватают жениха.

Есть вечная разведенка, запутавшаяся в своих любовных переживаниях.

Есть мать-одиночка, утомляющая подруг-сослуживиц рассказами о гениальности своего сына.

Есть многодетная мать (трое детей), регулярно выгоняющая пьяницу и бездельника мужа, но потом сменяющая гнев на милость, и, поливавшая вчера его грязью, сегодня оправдывает его в глазах подруг, говоря, что у него умная голова, только дураку досталась.

И обязательно, обязательно здесь в уголке сидит девушка или молодая женщина, знакомя с которой новое начальство (а начальство меняется часто), говорят, не сдерживая улыбку: «А это наша Люся!»

И новое начальство (из мужчин, как правило) смотрит на Люсю с каким-то даже недоумением, а выходя из помещения, не удерживается от того, чтобы обернуться и еще раз хотя бы мельком на эту Люсю взглянуть.

Она красавица. Она стройна. Она умна. Она обаятельна. Какая-нибудь всемирно известная топ-модель выглядела бы рядом с ней замухрышкой и замарашкой. В лучшем случае типовой неодушевленной куклой, продающейся во всем мире миллионными тиражами.

И начальство долго сидит в своем кабинете, вспоминая волшебное лицо и думая: что делает здесь этот алмаз и изумруд русского генофонда? Почему не блистает на подмостках? Почему не раскатывает в роскошных лимузинах?

И уже мысли начинают принимать мечтательно-соблазнительный оттенок, но тут начальство со вздохом думает, что хватит с него хлопот и со второй женой, и с двумя детьми от нее, и с дочерью от первой жены, да еще эта парикмахерша Танечка не отклеится никак, да и не хочется ее отклеивать: с ней просто и уютно. А к этой царевне конторской небось подступись, так ошпарит!..

И оно с головой окунается в работу.

Если вам это покажется преувеличением, то пусть всякий, кто захочет убедиться в правоте этих слов, пройдется по бесчисленным конторам, учреждениям и фирмам нашего большого города, переполненным женским служилым персоналом, — и не найдет он места, где не было бы такой красавицы; при этом, само собой, имеется в виду не какая-то идеальная красота, которой, как известно, и не бывает, не какой-то модный стандарт 90-60-90, не та уродливая красота, поражающая гипертрофированной длиной ног или силиконовым объемом груди, а красота штучная, так сказать, эксклюзивная, с некоторыми, если приглядеться, изъянцами, но зато с такими неоспоримыми и оригинальными достоинствами, что любой, самый необъективный человек, не может не умилиться и не воскликнуть вслух или в душе: «Какая прелесть!»

Женечке приснился однажды сон, что она пришла в аптеку и просит продать ей розовые очки. А ей говорят: «Зачем вам розовые очки? Возьмите прозрачные, от них в глазах ясность. Или вот эти, которые называются «хамелеон», они на солнце темнеют, а в тени светлеют».

«Нет, — говорит Женечка, — я хочу розовые очки, дайте мне розовые очки».

А ей отвечают: «Зачем вам розовые очки? Возьмите синие, или зеленые, или желтые, а вот замечательные черные очки для слепых, в них совершенно ничего не видно. Пользуются большим спросом!»

Женечка плачет во сне и просит: «Пожалуйста, очень вас прошу, дайте мне розовые очки, я хочу розовые очки, я люблю розовые очки».

Тут аптекарь, лысый старик с крючковатым носом, отбрасывает вежливость, разевает страшный беззубый рот и кричит со злостью: «Нет у нас розовых очков! Нет у нас розовых очков! Нет у нас розовых очков!» И, каркая, превращается в ворону. Женечка бросает от досады в ворону камнем. И тут же появляются какие-то страшные черные солдаты, они хватают ее, волокут в подземелье, подвешивают к стене и начинают угрожающе допрашивать: «Зачем тебе розовые очки? Зачем тебе розовые очки? Зачем тебе розовые очки?»

«Я хочу все видеть в розовом свете!» — честно отвечает Женечка.

Черные солдаты начинают яростно хохотать, а главный из них, в фуражке с кокардой, достает вдруг черную длинную дубинку и приближается к Женечке, похлопывая дубинкой по руке.

«Не надо! Больно! Мама!» — кричит Женечка и просыпается в слезах.

Она видит, что уже утро. Значит, это был предутренний сон.

Она улыбается.

Входит мама.

— Ты ничего не слышала? — спрашивает Женечка.

— А что?