Чтение онлайн

Сегодня Пограничник лишь на секунду промелькнул в ее мыслях и унесся куда-то с порывом дикого ветра.

Город остался далеко позади. Перед ней была степь, и было небо. Ветер летел низко над травой, пригибая ее. Небо здесь было выше, чем в городе, облака ближе и больше. Ветер дул сильный, порывистый, но не холодный. Облака были серо-синими и серо-фиолетовыми. Скоро будет дождь, быть может, даже гроза. Странно, но девушку не пугала перспектива остаться в степи во время грозы. Сейчас ее ничто не пугало и не волновало. Она думала обо всем и ни о чем и шла вперед.

Она смотрела в небо. Ее синие глаза, неяркие, но пронзительные словно отражали его. Ее глаза не были похожи на голубое небо, но удивительно гармонировали с грозовым. Лицо было бледное и в бледных же веснушках. Черты лица были тонкими и нежными. Она была словно ангел с грозовыми глазами. Впрочем, грозовым в них был только цвет.

Девушка шла, не оглядываясь, и не видела, что город за ее спиной превратился в сине-серую стену и зажег огни. Там уже почти наступила ночь, по степи же еще только разлетались с ветром легкие сумерки, и пасмурный день стал лишь чуть-чуть темнее.

Ее любимое дерево билось на ветру. Она издалека увидела его четкий, быстродвижущийся силуэт. Гуляя по степи, девушка всегда навещала дерево. Это было едва ли не единственное дерево на много километров за чертой города. Девушка любила сидеть на его ветвях и смотреть на облака в раме из иголок (это была сосна). Но сегодня забираться на бешено качающееся дерево ей не хотелось.

Когда-то мама рассказывала ей, что одинокое дерево – это дерево Сатаны, и ни в коем случае нельзя садиться ни только на него, но и под него – злой дух не потерпит вторжения в свои владения. Тогда она, конечно, не поверила, но сегодня присутствие злого духа в дереве было трудно оспорить, и, похоже, он или танцевал, или делал утреннюю зарядку вечером. Сегодня дерево было одержимо.

В траве около дерева лежал человеческий череп. Он был белый, чуть светящийся в темноте, в пустых глазницах – яркая чернота, словно пристальный взгляд, клыки – загнутые и длинные, очень длинные.

Девушка вряд ли до конца осознавала, что это череп. Черепов принято бояться. Она не боялась, но и не питала особой любви. Также она не задумывалась, как он здесь оказался, где скелет, чей это череп: мужской или женский (а череп был женский) и почему он малость странноват. Тем не менее, она всегда с ним здоровалась. Поздоровалась и сегодня.

Вдалеке показался автомобиль. Она вряд ли увидела бы его, если бы не яркий дальний свет фар, четкие лучи которого протянулись далеко во тьму. Только сейчас девушка поняла, что уже стемнело, и ей стало страшно. Нет, она не боялась ни ночной степи, ни приближающейся грозы, просто она почувствовала чью-то руку на своем плече. Превозмогая страх, обернулась. То был Пограничник.

31.07.2004

Когда она, высокая, худая и несовершеннолетняя блондинка с короткой стрижкой и большим ртом, впервые появилась на пороге его изостудии, он не придал этому особого значения; но еще пары таких появлений хватило, чтобы она стала единственной героиней его мыслей и желаний.

Особого таланта к рисованию у нее не было, но она была очень старательной. Он хвалил ее за малейшее достижение.

Он долго мучился и боролся с собой, и однажды, когда на занятия в студию не пришел никто, кроме нее, эта внутренняя борьба повергла его к ее ногам. Он обнимал слабыми руками ее колени и говорил, какая она красивая, как он ее любит, и как ему одиноко, ужасно одиноко и страшно…

Она некоторое время молча простояла в растерянности, потом презрительно посмотрела на него и презрительно же отпиннула, как что-то противное.

– Если бы твой ребенок был жив, ты бы не был сейчас одинок! – сказала она, подхватила куртку и быстро ушла.

А он так и остался сидеть на полу. Домой он не пошел, а всю ночь проплакал навзрыд, вспоминая о ней и о девушке, с которой встречался лет двадцать назад, когда был студентом худграфа. Вспоминал, как когда-то сказал ей, что у них еще будут дети, что они еще успеют. Вскоре она возненавидела его и ушла. Тогда он думал, что еще успеет… Не успел…

А нерожденная шла по темным улицам быстрым шагом. Она была призрак, и с каждым шагом ее силуэт бледнел, и она все больше и больше растворялась во тьме. Чувствовала она себя отвратительно. Так противно ей не было с тех пор, как что-то оборвало ее еще не начавшуюся жизнь. Тогда она с тоской поняла, что никогда не станет высокой блондинкой без таланта, но со страстью к рисованию.

А еще она поняла, что бросит своего парня, тоже нерожденного, слишком уж он похож на этого учителя рисования и, думается ей, неспроста.

Нерожденные жили в небольшой пещере за городом. Как ни странно, но их было довольно мало для такого большого города и ряды их пополнялись не часто, в отличие хотя бы от призраков выпускников, умерших в ночь выпускного. Но в отличие от тех же выпускников жили они дружно и мирно, большинство из них давно все всем простили и никому не желали и не причиняли зла.

07.03.2006

– Хорошо…

– Да, что хорошего?

– Хорошо, говорю, что коровы не летают. Не то, что у нас, так и шныряют по воздуху туда-сюда.

– Ты права. В городе еще ничего, можно вовремя отскочить, а в деревне без прочного зонтика на улицу не выйдешь.

– Точно. Помнишь, как мы летом отдыхали в деревне?

– Помню. Только успевай уворачиваться!

– Поедешь на следующее лето в деревню?

– Нет, лучше уж в лес. Что бы ни говорила мама о том, что в деревне овощи и парное молоко, но над лесом коровы кружат не так часто, как над деревней.

– Прямо как истребители.

– Действительно. Говорят, что во время войны коровы сбили больше вражеских самолетов, чем летчики.

– Побольше бы коров во время войны! И мясо, и молоко, и противовоздушная оборона!

– А так и было. В тот год перевыполнили план по увелечению поголовья скота. Без этого мы не победили бы.

– Ну, что мы все о коровах, да о коровах?

– И, правда. Пойдем лучше пельмешков поедим. С говядинкой.

– Пельмешки – дело хорошее, особенно с говядинкой. Жаль, что у нас их не приготовишь.

Почему?

Помнишь, из-за чего мы переехали?

– Еще бы! Возвращаемся домой, а там окна разбиты, стены раскурочены, вся квартира в каких-то вонючих зарослях, ветки этих растений торчат на улицу через разбитые окна и разломы в стенах! Как такое забудешь?! Просто жуть!

– А ведь то были обычные дрожжи. Помнишь, мы тогда решили испечь булочек, развели дрожжи и забыли про них? А еще мы забыли, что в нашем мире все растет гораздо быстрее, чем в этом. Они, наверное, вдобавок еще и мутировали. В этом мире мне довелось видеть их под микроскопом. Ничего похожего.