Чтение онлайн

Михаил пошел дальше, зашел в еще один магазин и выбрал себе гантели с изменяемым весом, но без трансформаций материи, чтобы не тратиться на нее. Ткнул пальцем, указал свой адрес и пошел дальше, зная, что гантели доставят к нему, а плата списалась автоматически сразу. Он никогда не страдал приступами "шопинга", но все же, от подобной открытости и легкости, словно отсутствия траты денег иногда накатывало желание идти и набирать, набирать, набирать всего.

Многие ожмики так и делали, в запас, на будущее.

— Друзья, - проворчал он.
– Таких друзей, за хобот и в музей!

Проходившая мимо женщина посмотрела на него, затем улыбнулась широко, и Михаил понял, что она смотрит сразу глазами и через сеть. Надо было закрыть часть профиля, подумал он, в то же время зная, что это тоже привлекало бы внимание. Как человек в маске или закутанный до бровей посреди лета в его время.

— Были ли они друзьями, если вы так о них отзываетесь?
– спросила она.

— Да вы же вообще ничего не знаете!
– слегка раздраженно отозвался Михаил.

— Но я знаю, когда вижу огорченного человека, - ответила Натали Нгуен.

Сорок два года, в активном поиске, оператор роботов - погрузчиков, практически то же самое, что его работа на раскопках, словно у нее отсутствовала квалификация.

— Я и сама бывала в схожих ситуациях и знаю, что ничего не ранит сильнее предательства близких и дорогих живых, - сказала Натали, глядя на него снизу вверх с сочувствием в теплых карих глазах.
– И с этой болью справиться труднее всего, даже если есть с кем поделиться. Поэтому я откликнулась на ваши слова, и видимо неудачно, раз вы так рассердились. Извините.

— Постойте, - вскинул руку Михаил, - я не хотел вас задеть, просто...

Современный этикет, использование маноп и другие отношения между живыми изменили и взгляд на подобные ситуации. Подобные обращения считались вполне нормальными, легко можно было сверить профили и отказать в отношениях или обменяться репликами и разойтись.

Натали стояла и смотрела с сочувствием, не торопила.

— ... в мое время на такое реагировали иначе, - наконец признался Михаил.

— В ваше время? Но вы моложе меня!
– изумилась Натали.
– Вы же ровесник ээ, ах нет, вы недавно получили гражданство. Михаил, простите мою бестактность, вы росли у отколовшихся?

— Нет, вообще не бывал в космосе, хотя и мечтаю, и родился я на Земле, - признался Михаил, - только больше ста лет назад.

Он вдруг вспомнил, что еще не доел крендель и держит его в руках, ощутил вдруг желание протянуть его Натали и тут же отдернул мысленно руку, едва не нанес оскорбление!

— Предлагаете разделить хлеб-соль?
– улыбнулась Натали, и сама протянула руку.
– А давайте!

Неловкость куда-то делась и дальше они пошли уже вдвоем, благо четырехчасовая рабочая смена Натали закончилась, а Михаил и без того сейчас нигде не работал. Михаил объяснил про хлеб - соль, и что в его времена смысл обряда уже забылся, и Натали согласилась, что да, доступность еды и изобилие людей многое исказили.

Она изумительно слушала, внимала и сочувствовала, смотрела снизу вверх и разделяла боль, и уже скоро Михаил без утайки рассказал о случившемся с ним, изумляясь сам себе. На мгновение вспыхнула тревога, но Натали наклонилась над столиком и взяла его за руку (они каким-то образом оказались в кафе) и сказала проникновенно:

— Я не плачу из-за вашей истории, Михаил лишь потому, что не хочу смущать вас еще больше, но на личном опыте знаю, что рыдания помогают. Да, на личном, выслушайте теперь мою историю.

— Желаете блюда со своих кристаллов?
– поинтересовался столик.

— Нет, просто еды для людей, - ответила Нгуен, - из европейской кухни, на ваш выбор.

— Мы не отравимся, это понятно, - произнес Михаил, ощущая неловкость, - но на их выбор?

— Сегодня день встреч, признаний и экспериментов, - легко улыбнулась Нгуен.

Было в ней что-то вьетнамское, да, и в то же время проглядывала французская Натали.

— Послушай мою историю, нет, правда, она тяжелая, но в то же время мы разделим боль, и она станет легче, я уже убеждалась в этом.

Натали рассказала, и Михаил можно сказать, заедал ее горе паприкашем, а также воздушным печеньем и запивал каким-то ягодным кофе. Родилась Натали уже после черной революции, но еще до открытия и начала применения энергония, и потом радостно ринулась в новые перспективы. Ошиблась с профессией, затем завела детей - дело было как раз перед всеобщим внедрением системы рейтингов и кредитов - и снова оказалась в проигрыше, да и муж взял и бросил, не желая тащить расходы. Страдания, потеря одного из детей, перебивание случайными работами, скатывание в ожмики.

— Минимум тогда был не такой, как сейчас, - рассказывала Натали, поедая пирожное.
– Общество богатеет год от года, минимум растет, и это, надо признаться зло.

— Зло?

— Нельзя сидеть на дне, я это поняла на личном опыте, и поэтому и сейчас стараюсь помогать ожмикам, беседую с ними, пытаюсь вернуть в общество и так далее. Нельзя кидать их на гибель, но суровость условий все же способствует закалке духа и тела, и выживанию. Общество же, словно извиняясь за то, что ожмиков списали, кидает им все большие подачки и они, словно жители тропиков в прошлом, где не надо было трудиться и стараться, все и так было под рукой. Именно поэтому величайшие цивилизации оказались из среднего пояса, умеренного, где им приходилось трудиться, ради выживания, но не так, что они сидели на голых скалах посреди снегов и поэтому тоже останавливались в развитии, как жители тропиков. Извини, я отвлеклась.

— Ничего, ничего, - сказал Михаил, беря ее в ответ за руку.
– Тяжело рассказывать о таком горе в жизни.

— Да, я прямо падала на дно и лежала пластом в какие-то моменты. Но затем вставала и снова пыталась пробиться, и снова допускала ошибки, ну и сам видишь, не слишком далеко ушла ввысь.

— Как и я, - кивнул Михаил.

Натали была права, разделенная боль и признания сблизили их буквально за один разговор.

— Но я мечтаю побывать в космосе, подняться и увидеть, и потому учусь и собираюсь сдавать экзамены.

— Прямо как я!
– воскликнула Натали.

Она вдруг бросилась на шею Михаилу, ловко обогнув столик, и обняла его крепко.

— Спасибо, - прошептала она.

— Да что ты, - Михаил отстранился неловко.

Оглянулся, но никто не обращал на них внимания.

— Это тебе спасибо! Вон, и в парк аттракционов заглянули, и в космозоопарке побывали, и полигон ты мне показала, и птиц кормили.

Не хватало только кинотеатра, но эта деталь традиционной прежней романтики и правда изменилась.