Чтение онлайн

– Генри! – воскликнули Винни и Сесилия, бросившись к брату. – Вот ты где! С тобой всё хорошо?

Генри кивнул и довольно улыбнулся. Над верхней губой у него отпечатались «усы» от какао.

Девочки с удивлением уставились на Хьюго, слепую в разноцветном платье и женщину в белом, которые молча сидели вместе с их младшим братом за, конечно же, совершенно белым столом и пили какао из больших фарфоровых чашек. По комнате разливался изумительный аромат! В животе у Винни заурчало – ведь она всего-то выпила утром чашку чая, – но это было не важно. Самое главное – Генри жив и здоров!

– Здравствуйте, – вежливо произнесла Винни. Кажется, она что-то упустила. Сколько же здесь на самом деле живёт народу? – Видимо, пора познакомиться по-настоящему. Меня зовут Винни, это моя сестра Сесилия, а нашего брата Генри вы уже знаете.

– Ola! Привет! – сказала сначала по-испански женщина в разноцветном платье. – Это ты? Девочка с кухни?

Винни кивнула.

– Да, – быстро подтвердила она вслух.

– А я Мар-р-риса! – раскатисто нажимая на «р», сообщила слепая. Рука у неё была тёплой, рукопожатие крепким. Сесилия тоже пожала протянутую руку.

– Хьюго Кристобаль Эндрю Маклири, как всем присутствующим уже должно быть известно, – проговорил Хьюго.

Все посмотрели на женщину в белом. Она была невероятно красива: длинные чёрные волосы, очень белая гладкая кожа и великолепные ярко-алые губы. Настоящая Белоснежка, только явно накрасившая губы помадой.

Белоснежка была в белой блузке с широкими рукавами, белых брюках, какие носят медсёстры и врачи, и белых остроносых туфлях на высоких каблуках. Плечи её покрывала светло-лимонная шёлковая шаль. Женщина казалась очень нежной и хрупкой, её тёмно-карие глаза мечтательно светились. Она перевела взгляд с Винни на Сесилию и улыбнулась. Вдруг прекрасное лицо исказилось, брови взметнулись вверх, а уголки губ недовольно поползли вниз: то растопыривая, то сплетая пальцы, она указывала на детей. И вдруг, так же внезапно, как начала жестикулировать, Белоснежка на мгновение замерла и вежливо кивнула.

– Чего она хочет? – Винни, к своему стыду, ничего не поняла.

– Это Нинетт, она не слышит. – Хьюго пожал плечами: – И не говорит.

– Я тоже кое-чего не могу, – сообщил женщине Генри, радостно сияя. – Например, читать. Но ты мне всё равно нравишься.

Нинетт приложила пальцы правой руки к подбородку, а потом коротко повела ими в сторону Генри.

– Спасибо! Ты ведь сейчас сказала «спасибо»? – Генри весело засмеялся.

Нинетт его не слышала, лишь видела счастливую улыбку. Она тоже улыбнулась и кивнула.

– Я уже выучил это слово! – гордо кивнул Генри. – Она меня научила.

– Напиши, что ты хочешь сказать, Нинетт! – медленно, чётко выговаривая каждое слово, попросил Хьюго. – Мне очень жаль, но я не понимаю твоих знаков.

Нинетт взяла ручку, которая болталась у неё на шее на верёвочке вместе с небольшим блокнотом. Быстро нацарапав несколько слов, она положила записку на стол.

– «Выпейте какао. Нам нельзя с вами разговаривать без крайней необходимости», – прочитала Винни.

– Но присматривать за вами мы будем! – пылко пообещала Мариса, беспокойно шаря вокруг слепыми глазами.

За ними должны следить?! По просьбе бабушки и дедушки?! Винни ничего не понимала.

– Ммм, спасибо, мы с удовольствием выпьем какао! – В животе у Винни снова заурчало. Она вопросительно взглянула на Хьюго, прося о помощи. Как ей ответить Нинетт?

– Не беспокойся. Она умеет читать по губам, – ответил Хьюго, а Нинетт, громко простучав каблуками по полу, принесла девочкам по большой чашке.

Мариса одной рукой взяла стоящий посреди стола пузатый чайник и наполнила чашки какао, не пролив ни капли.

В комнате Нинетт было всего четыре стула, и Винни с Сесилией так и остались стоять у стола, с благодарностью потягивая горячий сладкий напиток.

– Что это там? Чертёжная доска? – спросила Винни, нарушив тягостное молчание.

Нинетт опять сначала ответила знаками и выразительной мимикой, но потом написала на бумаге несколько слов: «Раньше я придумывала узоры для упаковочной бумаги в Ливерпуле, откуда я родом».

– Раньше? А теперь не придумываешь?

– «Зачем? Её всё равно рвут, разворачивая подарки», – прочитала Винни. «Ох! Как это грустно». – Я очень люблю обёрточную бумагу, без неё совсем не то!

«Я хотела, чтобы в моём контракте было указано: дизайнер обёрточной бумаги, которую запрещается рвать».

– И что, приняли такой пункт?

«Нет. Я ушла, не сказав ни слова», – ответила женщина.

Винни невольно улыбнулась, не сказав ни слова. Понятное дело!

– Ты всё правильно рассказываешь, – вмешался Хьюго, – хотя до этого ты… ну, не важно. – Он досадливо взмахнул рукой: – Опустим незначительные подробности.

– А ты, Мариса? – спросила Сесилия.

– Мариса не видит, – сообщил Генри и облизнул верхнюю губу, убирая полоску какао. – Раньше она была поваром, готовила еду для детей.

– Теперь я уже не повар, – сказала Мариса, ни к кому в особенности не обращаясь, и покачала головой: – Нет.

– Понятно, а почему? – не отставала Сесилия.

– Нет. Совсем. Нет.

– Это мы поняли, – Сесилия нетерпеливо прищёлкнула ногтем по чашке, однако Мариса лишь сложила руки перед собой на столе, соединив запястья, как если бы их связали.

– Тебя арестовали? Ты что-то сделала детям?

– Сесилия! – с упрёком воскликнула Винни.

– Сделала что-то детям?! Я?! Нет! Но меня хотели посадить в тюрьму за то, что я сделала. Меня обвинили… несправедливо, нечестно, и я сбежала от суда!

Хьюго приложил к губам указательный палец. «Оставьте её в покое», – видимо, пытался он сказать. Нинетт кивнула в знак согласия с Хьюго.

– Я тоже… не могу вернуться туда, где жил раньше, – печально вздохнул Хьюго.

– Куда «туда»? В цирк? – вызывающе засмеялась Сесилия, прежде чем Винни успела вставить хоть слово.

– Вы ошибаетесь, милочка! – Хьюго поправил шляпу. – Мне не в чем себя упрекнуть – за исключением, возможно, нетерпения, с которым я ожидаю возобновления производства лакричных леденцов, – пояснил Хьюго. – Такая трагедия! Настоящая драма.

«Неужели? – хотелось спросить Винни. – И как это весь мир и королева пока обходятся без лакричных леденцов?» Наверное, Хьюго просто скучает по работе.

– А это вам зачем? – вдруг спросила Сесилия, показывая на лежащие на столе сантиметр, стетоскоп, каким врачи слушают пациентам сердце и лёгкие, и список каких-то чисел, озаглавленный написанным большими буквами именем «ГЕНРИ».

– Ни за чем.

– Ага, так я и поверила! Почему здесь имя моего брата? – Сесилия прищурила зелёные глаза и стала очень похожа на бабушку, о чём Винни, конечно же, никогда бы сестре не сказала.