Чтение онлайн

— Как учили.

Проходя по коридору, Комура вдруг остановился.

— А это что такое?

— Маленькая кладовка. Там одно тряпье.

— Да? — Инспектор открыл дверцу, оклеенную обоями и оттого сливающуюся со стеной. — Включи свет.

— Там нет электричества.

— Фонарика нет? Сходи на кухню за спичками. Пока Таро возился, Комура терпеливо ждал. Потом полез в кладовку. Инспектор чем-то долго шуршал, стучал, кряхтел, чиркая спичками, и наконец вылез, держа в руках сверток с грязной одеждой: сапоги, куртка и синие брюки, тоже не самые чистые.

— Вот тебе и аккуратная женщина! — проворчал Таро. — Этому барахлу место в химчистке.

Комура поскреб подошву сапога.

— А грязь-то свежая.

— Вы думаете, это одежда преступника? Он убивает Садзи, потом переодевается, моется в ванной и уходит?

Инспектор с сомнением посмотрел на своего подопечного.

— Подержи-ка.

Сунул стажеру в руки одежду, а сам измерил длину подошвы рулеткой, которую всегда носил с собой. Потом прикинул на себя куртку и брюки.

— Так. Запакуй все это и отвези экспертам. Они нашли какие-нибудь следы в квартире?

— Да, следов было много.

— Поезжай сейчас же и подготовь все. Попробуй выяснить что-нибудь о семье Садзи. Родители, братья, сестры и так далее. Понял? Я буду через час.

Одежда, которую, он обнаружил в кладовке, насторожила следователя. Конечно, в принципе нет ничего удивительного, что там валялись какие-то грязные вещи, но в картине убийства, которую рисовал себе Комура, не находилось места для этой одежды. Деталь была лишней. А когда такое случается, остается предположить, что картина не верна.

Комура внимательно обследовал гостиную, перерыв все полки в шкафу, просмотрел стопку журналов на столике. Чем глубже он вникал в жизнь, которая шла в стенах этой квартиры, тем более странной она ему казалась. Его удивляло, например, отсутствие таких непременно сопутствующих человеческой жизни мелочей, как записки и письма, вырезанные из газет программы телевидения, лекарства и прочее, без чего нельзя обойтись в повседневном быту. Нет, квартира не была пустой, в гостиной все как будто на месте. Но на полках книги в целлофановой упаковке — нетронутые; на коробках со столовыми приборами и недорогих сервизах наклеена цена. Их еще ни разу не пускали в ход. Недавно куплены? Комура заглянул в один из соусников — на дне лежал плотный слой пыли. Обивка кресел, стоящих перед телевизором, слегка потерта, скатерть на столе чистая, но не новая. Квартирой пользовались избирательно, только для определенных целей и, пожалуй, в определенное время. Комура попытался отодвинуть тяжелые шторы, они не поддавались. Что-то заело. Если бы здесь проводили время не только по вечерам, то уж, наверное, исправили бы. Может быть, здесь кто-нибудь скрывался?

Комура присел на диванчик в дальнем углу комнаты. Со спинки немедленно сползло покрывало. Он попытался поправить его одной рукой, но ничего не вышло, пришлось подняться, чтобы перестелить его.

— Можно подумать, что здесь никто никогда не сидел, — пробормотал он.

Комура тщательно просмотрел содержимое туалетного столика — сверху ранний роман Кавабата и начатая коробочка со снотворным. Ни одного письма личного характера, только счета. В шкафу одежда, и ничего больше. На стене какэмоно [3] . Любопытно, что магнитофон и проигрыватель — в спальне. Подбор кассет и пластинок ему понравился… Магнитофон не японский, а германский. Самая дорогая здесь вещь. Такую купит только понимающий человек.

Комура отстегнул футляр магнитофона и удивленно приподнял брови: магнитофон был включен.

— Понимаешь, Таро, — объяснял он уже в управлении, — магнитофон подключен к колонкам через усилители. Кто-то, не очень-то разбиравшийся в этой системе, вместо магнитофона выключил усилитель. И специальный механизм продолжал проигрывать сначала одну сторону кассеты, потом другую и опять первую. Эту деталь не стоит оставлять без внимания.

Комура решительным жестом сгреб со стола бумаги и сказал:

— Рассказывай, что раскопал.

Таро, передав следователю результаты экспертизы, доложил:

— Обнаружены отпечатки пальцев: во-первых, самой Садзи, во-вторых, неизвестного человека, который, судя по всему, чувствовал себя там вполне непринужденно, — отпечатки, свежие и старые, нашли на кухне, в туалете и ванной. Видимо, это любовник.

— Не спеши с выводами. В нашей картотеке смотрели?

— Да. Не числятся.

— Еще какие-нибудь отпечатки есть?

— Кое-где были полустертые — идентифицировать трудно. Нашли следы мужской обуви двадцать седьмого размера, — продолжал Таро. — Обувь новая, без характерных признаков снашивания.

— Хорошо. Одежда из кладовки?

— В лаборатории ее осмотрели. Одежда принадлежала человеку худому, узкоплечему: рост примерно 165–170 сантиметров, сапоги двадцать пятого размера.

— Попросите проанализировать состав грязи на одежде, Было бы неплохо составить список мест, где ее могли испачкать. Я не думаю, что он вывозился где-то в Токио: дождей не было, и в городе сейчас чисто. Удалось что-нибудь раскопать к ней?

— Да не особенно много. — Таро протянул фотографию. — Вот, кстати, ее снимок. Родители умерли довольно давно. Осталась только старшая сестра. Сейчас я найду… Она носит другую фамилию… По мужу, наверное… Где же я записал?

Комура взял фотографию. Почти детское лицо. Пухлые губы, глаза, напряженно смотрящие в объектив фотоаппарата. Лицо показалось ему странно знакомым. «Наверное, похожа на какую-нибудь девушку с рекламной обложки».

— Вот, нашел! Сестру зовут Хироко Сасаки.

— Хироко Сасаки, — повторил Комура. — Что?! — И внезапно вскинул голову. — Ты не ошибся?

— Вы ее знаете?

Комура грустно улыбнулся.

— Я и не подозревал, что прошло так много времени. Неужели тебе ничего не говорит это имя?

Таро отрицательно помотал головой.

Около полудня обладатель мягкого, бархатистого голоса все-таки дозвонился начальнику токийского управления полиции Вада. Тот, выслушав просьбу-поручение, тут же затребовал личное дело Комура. Наскоро просмотрев его, он уже хотел было приказать передать расследование другому работнику, но потом передумал. Несколько раз рука его тянулась к пульту и вновь замирала. «В конце концов, почему бы и нет? Убийцу он найдет — в этом сомневаться нечего. Знать правду для меня выгодно. А там посмотрим». И тяжелая рука Вада легла на папку с надписью «Сигэру Комура».

В этот момент на разных этажах здания токийского полицейского управления два человека, не подозревая друг о друге, вспоминали события двенадцатилетней давности. Вада — просматривая личное дело Комура, сам Комура — мысленно возвращаясь к истории «Боевого знамени».

Первый год общенациональной программы переоснащения и модернизации японской полиции, первый год пятилетней программы внедрения вычислительной техники в криминалистику. Комура ходил счастливый — его назначили исполняющим обязанности заведующего только что созданного в главном управлении полиции сектора по борьбе с терроризмом. «Должны же вы оправдать стажировку в Западной Германии», — сказал ему начальник полиции.