Чтение онлайн

Умер Кеймис. Мой друг. Моя правая рука. Мой старый товарищ. До самоубийства его довел я.

Сын, твой отец - убийца. Отнюдь не герой, как ты уже начинаешь понимать. Благородный сэр Уолтер Рэли вел себя как Ирод, как Каин, как паршивый актер в третьеразрядной пьесе театра "Глобус"1. Даже хуже. Всю вину за мою неудавшуюся жизнь я взвалил на Кеймиса.

1 Театр "Глобус" в Лондоне существовал с 1599 по 1644 год. В нём свои пьесы ставил У. Шекспир.

– Где золото?
– спросил я.
– Где мой сын? Он что-то пробормотал, но я не стал слушать.

– Где золото?
– повторял я.
– Где мой сын? Кеймис косил на левый глаз. От рождения. Я к этому привык. Но тогда мне казалось, что он избегает моего взгляда, что он обшаривает глазами углы каюты в поисках извинений, оправданий, чего угодно, что позволило бы ему спрятаться, ускользнуть от моего, как мне мерещилось, праведного гнева.

– Ты предал меня, - сказал я.

Он силился что-то возразить. Я ему не позволил.

– Я приказал привезти золото с одного из двух месторождений, известных нам обоим. В моем поручении не было ни слова о захвате испанского гарнизона.

Он сказал:

– Они открыли огонь первыми.

– Тогда вы должны были отступить. Но почему ты отправился к прииску Карони?

Он тупо уставился в пол.

– Ты что, боялся отойти от реки? Так, что ли? Но, черт возьми, даже в этом случае у тебя была возможность миновать Сан-Томе без боя.

Кеймис не смотрел на меня и после мучительной паузы ответил:

– Ваш сын погиб как храбрец. Он в одиночку бросился на испанцев. В него вонзилась дюжина пик, и он упал. После этого об отступлении не могло быть и речи.

Я схватил его за горло. Заставил посмотреть мне в глаза.

– Не хочешь ли ты сказать, что все пошло насмарку из-за Уота? Из-за двадцатилетнего мальчишки?

– Это был ваш сын, - - странно ответил Кеймис.

– Что это значит?

Кеймис не ответил. Он опять смотрел в сторону. Его левый глаз, словно краб, упорно искал угол.

– Так вот на что ты намекаешь, - сказал я.
– Значит, в захвате испанской крепости ты обвиняешь моего запальчивого сына?

И тут я заметил, что он плачет. Это почему-то взбесило меня еще больше.

– Идиот!
– заорал я.
– Ты поплыл не к тому прииску! Ты нарушил приказ! Ты не уберег моего сына!

– Вперед, - забормотал Кеймис.
– Он шел только вперед. Если бы не он, мы бы никогда не напали на испанский форт. Капитан Паркер пытался удержать его. Мы все пытались удержать его. "Опрометчивое бесстрашие" - так сказал об этом Паркер.

Я отпустил шею Кеймиса.

– Вы трус, сэр, - сказал я тихо.
– Странно, знать вас столько лет и не разглядеть этого. Упрямый меднолобый трус, сэр. Вы не нашли приисков. Вы позволили убить моего сына. И сейчас я слышу от вас один детский лепет, пустую болтовню, жалкие потуги сделать козлом отпущения моего убитого мальчика. Идите вон, сэр. Убирайтесь с моих глаз.

Кеймис ушел.

Я слышал, как хлопнула дверь его каюты. Потом раздался треск выстрела.

– Кеймис!
– закричал я.

Его каюта была рядом с моей. Слышимость сквозь деревянную переборку была хорошая.

– Все в порядке, - ответил Кеймис.
– Я пальнул, чтобы пистолет прочистить.

Неправда. Он заперся в каюте и выстрелил в себя из карманного пистолета, но пуля лишь раздробила ребро, тогда Кеймис взял длинный нож и всадил его по рукоять в сердце.

Теперь я сам собираюсь возглавить экспедицию на Ориноко и добыть золото. Если план удастся, если я смогу вернуться домой пусть даже с пригоршней золотоносной руды, то, по крайней мере, будет спасено мое доброе имя. А если нет? Тогда удовлетворюсь и тем, что мои кости будут лежать перед алтарем церкви Сан-Томе с прахом Уота.

Два слитка.

Кеймис и вправду привез с собой два золотых слитка, которые нашел в форте. А также документы, которые можно понять так, что прииск Карони существует. И еще индейца, бывшего слугу Паломеке, губернатора форта. Интересный индеец. Хорошо говорит по-испански. Его зовут Кристобаль Гуаякунда.

4 марта

– Гуоттарол, - говорит индеец.

Я снова и снова объясняю ему, что так произносят мое имя испанцы. Что он не должен повторять это за ними. Что меня зовут сэр Уолтер Рэли.

– Дон Гуоттарол, - упорствовал он.
– Ты великий пират.

– Я не пират, - - говорил я.
– Твои испанские хозяева зовут меня пиратом, но я не пират.

– Так кто же ты?
– спросил он.

Мне трудно было ответить на этот вопрос. Видишь ли, он спрашивал очень серьезно. Странную смесь ума и наивности являет собой этот Кристобаль Гуаякунда.

– Я похож на пирата?
– спросил я. Он пожал плечами.

– А как выглядят пираты? Я еще ни одного не видел.

– Ты скажи, как я выгляжу.

– Старый усталый человек, который должен ходить с палкой.

Это верно. Для него мое лицо, должно быть, выглядит странно. Мне знакомы древние легенды индейцев, в которых рассказывается о бородатых бледнолицых богах, приходящих с востока. Но лицо, смотрящее на меня сейчас из треснувшего зеркала, которым я пользуюсь для бритья, ни напугать, ни поразить нс может. Лицо призрака, а не человека. И уж наверняка не лицо какого бы то ни было бога. Бледное, изможденное, перекошенное. кожа так туго обтягивает скулы, что отчетливо бугрятся кости, вместо глаз - горящие уголья. Посеребренная борода торчит клочьями - я стригу ее трясущимися руками.

Разговаривали мы, конечно, на испанском, поскольку этот язык знали оба.

– Ну а ты, - спросил я, - что ты за человек?

– Кристобаль Гуаякунда, - ответил он.
– Мужчина. По-вашему, индеец. Житель страны, которую испанцы называют Новое Королевство, или Гренада. Родился в долине Согамосо. Из народа чибча.

На солнце кожа его отливала медью.

– Ты рассказал мне, кто ты такой. И я точно так же мог бы сказать, что я - Уолтер Рэли, мужчина, по-вашему, бледнолицый, житель Англии, родился в Девон-шире, из племени саксов. Но и это не ответ на мой вопрос.

Индеец неторопливо кивнул. У него большая круглая голова, глаза светятся умом и сообразительностью.

– Хорошо, - сказал он.
– Я был слугой дона Паломеке де Акунья.

– А я был слугой великой королевы. Начальником ее личной охраны.

– Да, - сказал индеец.
– Я знаю.

– Вот как? Кто тебе сказал?

Индеец ответил:

– Это все знают. Когда я только прибыл в Сан-Томе и стал служить у Паломеке, мне сказали, что ты плавал по реке Ориноко много лет тому назад. Мне сказали, что ты собрал все племена вместе и сказал им, что тебя послала твоя королева освободить их от испанцев. Они говорили о тебе как о боге. Они говорили, что ты - слуга великой правительницы севера, под началом у которой касиков больше, чем деревьев на острове Тринидад.