Чтение онлайн

Они оставались на Элголе почти до конца весны. Погода стояла в основном ясная, но холодная, а с утра часто бывала очень влажной и туманной, проясняясь к середине дня. Некоторое время животные пытались проникнуться идеей ухода, но это оказалось нелегко, поскольку пускаться в путь никому не хотелось. Наконец Аурелон поговорил с ними и мягко, но решительно объявил, что, если они полностью оправились, им следует идти дальше, к Малкоффу и горным эльфам. Затем он отвел Наба в сторону и уложил маленький, похожий на ракушку, флакон с Фарадоуном морей в футляр на Поясе Аммдара.

— Выйдете завтра, — сказал он. — Погода для путешествия вполне сносная, а времени в обрез. Задерживаться больше нельзя. Когда увидишь Малкоффа, передай ему мои приветствия.

Это было вчера, и вот звери проснулись утром своего последнего дня на Элголе. Над морем нависла влажная туманная морось, из-за чего все вокруг казалось серым и печальным, и море покрылось мелкой рябью и кругами там, где над водой сеялся дождь. Хуже дня для отъезда они бы не смогли выбрать даже нарочно. Они как раз собирались выйти из пещеры на берег, когда услышали странные звуки, разносящиеся над водой. Они доносились как бы издалека и, секунду-две внимательно прислушавшись, животные поняли, что они шли со взморья на мысе, и смогли различить в шуме моря среди других, менее знакомых тонов, голоса уркку. Внезапно шум стал громче — там явно шла какая-то потасовка и что-то таскали по булыжникам. В голосах уркку появились уже знакомые грубые ликующие интонации, а в их крики стал вплетаться чей-то негромкий плач, стоны и поскуливание. Самым же неотвязным звуком, однако, было тяжелое трескучее буханье, пробивавшееся сквозь прочий шум. После каждого из этих отвратительных ударов разражался шквал криков и повизгивания, за которым следовал хруст гальки, словно по ней что-то волочили.

Странники уставились в сторону мыса, но ничего не могли рассмотреть. Отчего-то, однако, у них похолодело на сердце, и страх, о котором они забыли за дни, проведенные на Элголе, вцепился в них ледяной хваткой. Загипнотизированные шумом животные стояли и прислушивались, не зная, что делать, пока Наб не заметил приближающихся к ним Фарайда с Аурелоном.

— Что это? Что происходит? — спросил Наб, когда эльфы остановились рядом с ним.

— Это уркку, — с гневом в голосе ответил Аурелон. — Время от времени они приходят и убивают тюленьих детенышей, пока те еще на земле и не способны уйти в воду.

Шум затих, а потом они услышали, как что-то столкнули в море, и зазвучал кашель запускающегося мотора. Потом наступила тишина, если не считать визгливого гудения двигателя и плеска, с которым пробивалась сквозь волны маленькая лодка.

— Судя по звуку, они как будто переправляются на Элгол! Раньше такого не бывало. Немедленно вернитесь в пещеру. Я пойду с вами. Фарайд, уведи эльфов, пусть они рассеются между скал. Наб и другие подождут, пока уркку не уберутся подальше, но может быть, им придется уйти раньше, если что-то пойдет не так. Я хочу постоянно знать, где уркку, пока они на острове. Собери вместе пять тюленей и держи их в укрытии где-нибудь здесь поблизости. Скажи им, чтобы были готовы двигаться быстро. Докладывай мне как можно чаще.

Фарайд ушел, чтобы забрать остальных эльфов, а Аурелон быстро повел животных в их пещеру. Устье было 'yже самой пещеры, таким образом по обеим сторонам от него тянулся довольно большой кусок каменной стены, за которым звери могли прятаться и наблюдать за берегом незамеченными. Аурелон поставил Наба, Бет и Перрифута по одну сторону входа в пещерку, а Брока, Сэма и Уорригала — по другую. Сам он оставался сзади в тени так, чтобы, двигаясь из стороны в сторону, получить максимально широкий обзор.

Не произнося ни слова, они ждали с колотящимися от страха сердцами. Наконец услыхали, как лодка скребет по невидимым отсюда камням справа от них, после чего, судя по звукам, ее втащили на берег. Громкие голоса уркку звучали очень близко, но ни с одной из сторон из пещеры самих их видно не было. Лодку затащили еще дальше, а затем голоса стали слабее, и звери услышали тяжело бухающие шаги людей, идущих вдоль берега и удаляющихся вверх по скалам.

— Ушли, — со вздохом облегчения сказал Перрифут.

— Они вернутся, — ответил Наб. — Их лодка все еще тут.

Прошло совсем немного времени, и раздались те же звуки, что они слышали ранее с материка, только намного ближе и яснее. Животных, понимавших, что происходит, душил гнев. В пещеру вбежал Фарайд.

— Они с тыльной стороны острова, но заворачивают по направлению к этому пляжу. Аурелон, мы ничего не можем предпринять? Они вырезают всех щенков. Мы не можем стоять в стороне.

Как раз в этот момент животные заметили, что снаружи поднялась страшная суматоха. Они осторожно выглянули из входа в пещеру и увидели, что один из уркку отделился от группы и несется по берегу к маленькому белому тюлененку. Путники с ужасом смотрели, как мать неуклюже шлепает позади, тщетно пытаясь догнать их и предотвратить неотвратимое. А потом уркку догнал детеныша и, подняв над головой огромную деревянную дубину, опустил ее на череп щенка, который заскулил и заплакал. Уркку снова поднял и опустил дубину, и тюлененок, дернувшись, рухнул на землю. Из раны в его голове лилась кровь, в море потекла красная струйка. Мать все еще пыталась дотянуться до своего ребенка, когда уркку достал нож и начал снимать с него шкуру, хотя хвостик малыша все еще трепетал.

Вся ужасающая сцена закончилась в считанные секунды. Бет рыдала за спиной Наба, закрыв лицо руками, плечи ее тряслись. Мальчик обернулся, чтобы успокоить ее, и вдруг увидел, что Сэм мчится к выходу из пещеры.

— Сэм, нет! — вскрикнул он, но было слишком поздно; собака вцепилась в руку мужчины. Уркку закричал и попытался стряхнуть собаку, но Сэм не сдавался. Мужчина попытался воспользоваться своим ножом, но не смог, потому что Сэм ухватился как раз за вооруженную руку, и в конце концов, когда зубы пса вонзились в плоть глубже, человек выронил нож — тот со стуком упал на камни. Мужчина снова закричал, и на этот раз животные в пещере услышали топот уркку по камням и их голоса, перекрикивающиеся с человеком на берегу.

— Уберите эту собаку! Она бешеная! — отчаянно взвыл тот. — Не стреляйте, можете попасть в меня! Огрейте ее дубиной!

Аурелон теперь стоял поперек входа, пытаясь не дать остальным выскочить на помощь Сэму.

— Нет! — велел он. — Я требую, чтобы вы остались! Если выйдете, вас убьют, и мы пропали навеки.

— И что — пусть, значит, убьют Сэма?! — возразил барсук, обозленный и полный решимости не дать другу погибнуть, пока он, Брок, рядом.

Аурелон не ответил ему. За всю свою долгую жизнь ему редко доводилось принимать такие трудные решения, но он не сомневался, что прав, не давая им выйти, пусть даже самому ему это стоило неимоверных мук.

Животные не видели, как опустилась дубина, но услышали и удар, и рык боли, когда Сэм отпустил руку и откатился на гальку. Затем дубина снова опустилась, и раздалось слабое поскуливание.

Сквозь горестное смятение они расслышали голоса уркку снаружи:

— Чертова собака. Как она сюда попала? Как твоя рука?

— Она выбежала из той пещеры. Интересно, может, это та стая, из-за которой все беды? Ну, помните, про них было в новостях — они охотились на овец и воровали пищу, и говорят, что с ними два беглеца.

— Может быть, — сказал другой голос. — Ну что, пойдем посмотрим в пещере?

Животные слишком оцепенели от страдания, чтобы толком уразуметь сказанное, зато Аурелон разобрал все четко, и к тому же услышал хруст гальки под тяжелыми шагами людей, направлявшихся ко входу в пещеру. Именно в этот момент разразилась буря. Ветер, который начался, когда уркку только прибыли на Элгол, и отнес туман в сторону, теперь внезапно пугающе усилился и теперь не просто задувал, а сметал всё стоящее на пути. Он налетал на море, вздымая огромные волны, увенчанные белыми гребнями. Бухту затянуло туманом водяной пыли. А затем грянул ливень, обрушиваясь потоками на море и на берег. Уркку приходилось налегать на ветер и кричать, чтобы быть услышанными.