Чтение онлайн

— Ничего не случилось, но… А ты разве не знаешь?.. — замялся Васька.

— Что и от кого я могу знать, если первого тебя встретил.

— А-а, коли так…

— Да говори ты, что ты мнешься! — осерчал Иван.

— Ну, это… Сватает Марьку Семен Борщов…

— Эка новость!.. — облегченно рассмеялся Иван. — Он еще летом к ней подсыпался, без толку.

— Так тогда она за тебя собиралась. А раз тебя на каторгу… Уломали, в общем, Марьку родители. За Семку отдают.

— Когда свадьба? — спросил Иван после тяжелого молчания.

— Сегодня, сказывали люди, под венец. Скоро, поди, прикатят Борщовы.

Иван рванулся к дому Марьки.

Убитая горем Марька в это время вышла во двор. Понуро брела, зябко кутаясь в цветастую шаль, сбереженную матерью еще со своей свадьбы. Но ёжилась она не столько от первозимнего холодка, сколько от злой доли своей. Остановившись у плетенного из тальника пригона, Марька невольно поглядела на осиновую с отшелушившейся корой слегу, лежащую на краю навеса. Некогда, видимо, было отцу ошкурить, положил на время да так и оставил необработанной… Накинуть на эту слежку тот вон обрывок веревки, что висит на покоробленных тесинах воротец, и всему конец. Подумала так и в то же мгновение встрепенулась, попятилась назад.

Из-за пригона вышел Иван. Был он худ и бледен, глаза провалились, нос обострился, взгляд тяжелый — будто не Иван, а привидение перед ней. Марька слабо вскрикнула, а Иван шагнул к ней, обнял за плечи. И тогда она поморгала-поморгала налитыми слезой глазами и неудержимо расплакалась.

— Ну чего ты? Я же возвернулся. Совсем возвернулся!

— Ой, пораньше бы чуток! — как в беспамятстве ухватилась Марька за полушубок Ивана, словно земля под ней расступилась.

Кто-то хлопнул дверью, и Мария сразу пришла в себя. В доме у них уже собралась вся родня Безгубиных, ждали, когда подкатит со своими родными жених, чтоб отправиться в церковь, а потом прямо к Борщовым. По заведенному обычаю свадьбу гуляли первый день у жениха, второй — у невесты.

— Ох, малость опоздал ты, Ванюша! — прошептала Мария, вся сразу ослабнув.

Иван увлек ее за пригон. Сказал приглушенно и зло:

— Он что, одолел тебя?

— Нет, нет! Но в церковь уж собрались.

— Это знаю. Васька сказал. Ты что, сама за Семку согласная?

— Не хочу я за него! Руки собиралась на себя наложить…

— Тогда уволоку тебя — и вся недолга! Останется гад с одними усами под носом! Ведь это он меня в тюрьму упек.

— Семка?! — ахнула Мария. — Как он это…

— Некогда, потом! Надо бежать немедля…

— Пешком-то недалеко убежишь — догонят.

— Не догонят, я все обдумал, когда летел сюда. Ты постой здесь, а нельзя, так выйди из дому чуток погодя. Я пригоню рысака порезвее борщовского!

— Марья, а Марья! — раздался у крыльца голос.

— Здесь я, господи, на двор сходить не дадут! — отозвалась Марька.

— А-а… — послышался хохоток. — Тогда извиняй.

Снова стукнула дверь сеней.

— Жди смотри! А не дождешься тут — из церкви украду, так и знай! — Иван перепрыгнул через плетень, исчез в переулке.

Марька сходила домой, надела праздничный полусак, сказала матери:

— На крыльце пока постою. Голова что-то раскалывается.

Мать глянула на нее обеспокоенно: не свалилась бы совсем девка.

— Иди, дитятко, иди. От этой колготни у меня самой будто толкунцы в глазах кружатся. Катеринушка, ты бы тоже вышла…

На крыльце на правах подружки Катерина принялась утешать Марьку:

— Брось страдать-то, лица на тебе нету. Знаю, Ванюху жалко, да теперь его не вернешь. А Семка — жених завидный. Ей-богу, я и все наши девки тебе завидуем.

Время шло, а Иван не появлялся. Еще немного промедления — сам сказочный конек-горбунок не выручит.

Зазвенели, залились бубенцы в конце улицы. У Марьки подскочило сердце: Ванюшка, однако, мчится! И сразу упало: нет, Семка катит со стороны Борщовского хутора. Вон уже показался вороной рысак во главе целого свадебного поезда.

Сбежать одной, укрыться у кого-нибудь в деревне? Все равно найдут, ворвутся силой, уволокут связанную. Тогда без венца увезет Семка к себе в дом. По деревенскому обычаю, если сбежала невеста, надо одолеть ее, а потом уж покорной овечкой вести под венец. Иначе позор, мужиком считать перестанут.

Вся похолодев, метала Марька взгляд от улицы, от разукрашенного лентами свадебного поезда к пригону, где обещал появиться Иван.

Вот уже из дому вывалилась вся родня, протопала мимо Марьки к воротам. Вот уже у ворот разыгралось шутливое торжище. Ближняя и дальняя родня невесты, прежде чем впустить жениха и его родичей в ограду, запрашивала с них выкуп. Старались кто во что горазд. Запрашивали всякую скотину, хозяйственный инвентарь, другие заядлые выдумщики — чуть ли не птичье молоко. Но прежде всего требовали «беленькую с красной головкой» да ярую таежную медовуху. Борщовская родня не скупилась. По кругу бойко ходили чарка и ковшик.

Жених, пообещав тестю с тещей оговоренных коней, телку и десяток овец; гордо прошел в ограду. Неумолимо приближался страшный миг, когда Марька под руку с ним должна сделать первый невозвратный шаг в борщовскую семью.

И тут она увидела, как через плетень у пригона перемахнул из переулка Иван. Ее бросило в жар, не помня себя она кинулась к нему навстречу.

Увидев, как устремилась с крыльца невеста, как пылает ее лицо, решил Семка, что, запунцовевшая от волнения, она спешит к нему. Жила опаска, что девка ударится в слезы, что под венец пойдет как из-под палки. А тут — вот тебе раз! — сама поспешает к жениху. Лицо у него расплылось в самодовольной улыбке. Оглянулся на толпившихся у ворот мужиков и баб, парней и девок. Только хотел сказать: «Видите, как меня привечает невестонька?», — Марька шмыгнула мимо него, что есть духу бросилась к пригону. Иван подхватил ее на бегу, перебросил через плетень, одним махом перескочил сам.

— Садись скорей!

Она торопливо оглянулась по сторонам: куда садиться? Ни ожидаемого рысака «порезвее борщовского», ни даже плохонькой клячонки в переулке не было.

— Да сюда… Живей!

Марька увидела возле своих ног длинный лоток. Она не успела сообразить, как и зачем тот оказался здесь, куда и далеко ли они смогут умчаться на этом лотке от погони, как Иван подхватил ее, усадил. Потом, упершись ей в спину, разогнал лоток под гору, на ходу сам сел.

Семка никак не ожидал, что Марька побежит к пригону. Проводил ее недоуменным взглядом: «Что с девкой стряслось?»

Но когда увидел Ивана, от удивления и страха даже челюсть отвисла. «С неба, что ли, свалился? Или с каторги, варнак, убег?» — принеслось в голове. Не сразу до Красавчика дошло, что Марька намерена бежать с Иваном.

Вся толпа хлынула от ворот в ограду. Это сразу вернуло Семке уверенность. Он шагнул за Марькой, чтобы на правах законного жениха навсегда отбросить Ивана едкой насмешкой: «Не желаешь ли нам угодить — под венец проводить?»