Чтение онлайн

Покраснев от натуги – тащить Родиона было тяжело, – он ухмыльнулся:

– Лежи, девушка. Сейчас к тебе приду.

Опустил Родиона на пол около двери, покачал головой, глядя на задвинутый засов:

– Вот дурак аккуратный, а? Зачем закрыл? Больше мне делать нечего, как туда-сюда эту железяку дергать!

Отодвинул засов… и врезался в стену, отброшенный немилосердным ударом в челюсть. Нанес этот удар – Ольга не поверила своим глазам! – санитар Серега, вырвавшийся из подвала, как разбуженный среди зимы медведь из берлоги, как змея, которой наступили на хвост, как черт из табакерки, как джинн из бутылки, как…

В общем, удар нанес Серега.

Чтобы избежать неприятных неожиданностей, Серега связал бесчувственного мальчонку, сунул его на свободную полку и заложил дверь засовом. Просто так, на всякий случай. Хотя, по большому счету, никакого зла к Равилю он не питал и с гораздо большим удовольствием упаковал бы в подвале зловредного Родиона. Однако уговор дороже баксов – пришлось этого неконтролируемого «героя» тащить на спине, потому что он оставался в бесчувствии и ни рукой, ни ногой шевельнуть не мог.

Кстати о баксах. Они обнаружились в карманах Равиля – вместе с теми самыми часами «Raymond Well» на затейливом браслете, вместе со знакомым портсигаром, а главное – вместе с заветной фляжечкой, в которой нечто булькнуло столь интригующе, что оживился даже переполненный пивом желудок Сереги.

Это были настоящие боевые трофеи, но Серега ведь не мародер какой-нибудь: он глотнул из фляжки только разок, ну, может, два разика, самое большее – четыре, и выложил имущество перед Ольгой. Она тупо посмотрела на все эти материальные ценности и опять вернулась к прерванному занятию: приводить Родиона в чувство, шлепая его по щекам. Может быть, Сереге показалось, но делала она это уж как-то очень истово, с каким-то большим и горячим чувством, мало напоминающим доброе и светлое чувство любви. Ей-богу, не хотел бы Серега сейчас оказаться на месте этого страдальца!

Неведомо, сколько времени предавалась бы Ольга сему увлекательному занятию, однако вдруг зазвонил телефон, стоящий на столике у камина. Ольга и Серега встрепенулись и уставились друг на друга испуганными глазами. Их обоих чуть кондрашка не хватила, когда телефон вдруг заговорил человеческим голосом:

– Сорок четыре… сорок… двадцать… Сорок четыре… сорок… двадцать… Сорок четыре… сорок… двадцать…

– Это телефон Розы, – прошептала Ольга побледневшими губами. – Вы понимаете?

– Чего тут понимать, – кивнул Серега. – Сейчас ваши знакомые смекнут, что у Равиля проблемы, – и нагрянут сюда. Двигать надо, слышь, а то «чайник» наш там, в своем «жигуленке», небось уже весь выкипел от нетерпения.

– Скорее! – так и подскочила Ольга. – Скорее, берите его!

То есть ему была предоставлена радость волочь Родиона, ну а деньги, пластиковую карту и портсигар взяла на себя труд нести Ольга. Единственное, чем она забыла обременить себя, это заветная фляжка. И Серега рассеянно сунул ее к себе в карман.

Пошли. Собаки зашлись лаем, но Равиль – спасибо хлопчику – привязал их на совесть. Псы так ярились, что Серега чуть не оглох от их лая. Да еще и от тяжести бесчувственного тела пошумливало в ушах. Словом, он чувствовал себя неважно и не один раз убедительно просил всевышнего придержать «чайника» на месте встречи.

Всевышний, когда Серега обращался к нему с какой-то просьбой, обычно делал вид, что туговат на ухо, однако тут вдруг отворил свой слух к мольбам малых сих. Синий «жигуль» оказался там, где был оставлен, ну а «чайник» выкипал – что да, то да.

После бессмысленных упреков он открыл наконец заднюю дверцу и даже помог Сереге втиснуть туда длинное и на редкость тяжелое (ну кто бы мог ожидать такого веса от столь худощавого парня?) тело Родиона.

– Перебрал, что ли? – спросил «чайник», не без опаски вглядываясь в бледное лицо Родиона.

– Ну да, – буркнул Серега, надеясь, что его собственного перегара хватит на двоих.

– Садитесь, – нервничала Ольга, – поехали скорей!

«Чайник» быстренько шмыгнул за руль и включил зажигание.

И тут Серегу словно бы стукнуло что-то по его многострадальной головушке.

– Айн момент, – стоя у дверцы, он придержал Ольгу за рукав. – Вы далеко ехать собрались?

– Как то есть? В Северо-Луцк. На железнодорожный вокзал.

– А там что?

– На любой поезд, московский, местный, проходящий – лишь бы скорее в Нижний.

– С этим полутрупом? – Серега пренебрежительно кивнул на длинные ноги Родиона, торчащие из незакрытой дверцы. – А если он так и не очухается в ближайшее время? Да вас там только слепая собака не заметит. А если эта ваша мадам Гуляева поставила на вокзале своего человека? Просто так, на всякий случай? Она ведь тетка хваткая, верно?

– Да уж… – Ольга кивнула и беспомощно уставилась на Серегу снизу вверх. – А что же мне делать, как вы думаете?

Она все время казалась ему ужасно долговязой, да еще на этих своих каблучищах, а тут вдруг стала маленькая-маленькая. При свете дальних звезд лицо ее было бледным и худеньким, как у испуганной девочки. Глаза… глаза темнели неразличимо, но Серега вдруг отчетливо вспомнил их цвет: не то серые, не то зеленые, а вокруг правого зрачка крошечные желтоватые пятнышки, отчего этот глаз кажется зеленее, чем левый. Странно. Вроде бы не больно-то он в ее глаза заглядывал, а вот запомнил же. Странно, честное слово.

– Вам бы лучше двигать прямо в Нижний, – сказал он, почему-то охрипнув. – Попробуйте этого местного Шумахера уговорить. Дело говорю, вы пораскиньте мозгами, сами поймете, что делать вам в Северо-Луцке нечего.

Она, видимо, совсем отупела, потому что стояла, глядя на него этими своими невиданными глазищами. Губами шевельнула, будто хотела что-то сказать, – и все. И Серега шепотом пробормотал:

– Ох ты… – А потом снова: – Ох ты!..

А к чему? Неведомо.

Короче, чтобы не пялиться на нее словно мальчишка, он начал сам уговаривать «чайника» двинуть отсюда прямиком в Нижний. А что? Заправка – вот она. Залейся бензином хоть по горлышко – и езжай. Часиков за семь даже эта рухлядь дотрюхает до бывшей столицы реформ.

Ну, какой форс тут начал гнуться! Как ломался этот недоросток! А что? Имел право. У него были все козыри. Честно говоря, на его месте каждый советский человек поступил бы так же. Однако, когда торг перевалил за пятьсот баксов, Серега спохватился:

– Охолонись, браток. Охолонись! Деньги хорошие.

– А ты прикинь километраж, – примерно в сороковой раз привел довод «чайник». – Фирменный поезд ночь идет, а я что, поезд? Бензин прикинь, амортизацию. А постов на дороге знаешь сколько? Остановят меня, а в кабине этот… полутруп, как ты сам же его назвал. Что тогда? Каждому надо дать на лапу зеленую бумажку, и то спасибо скажешь, если не заметут.

– Короче, – нетерпеливо сказал Серега, в душе признавая все его доводы неопровержимыми. – Короче, какая твоя окончательная цена?

– Тысяча баксов, – выпалил «чайник», зажмурясь от собственной наглости. – Тысяча баксов – и деньги вперед!

Ольга покачнулась и привалилась к боку машины. И тут до Сереги доехало, что с ней. И почему она стала такой маленькой и беспомощной, почему смотрела на него снизу вверх – тоже доехало.

У нее не было больше денег, кроме этой тысячи – его законного, обещанного, заработанного гонорара! Ни одного доллара. Ни одного рубля. Ни пенса, ни шейпинга… то есть этого… шиллинга. Ни на билеты железнодорожные, ни на оплату проезда. То есть все, что она могла сейчас сделать, как порядочная женщина, это расплатиться со своей боевой единицей, отпустить «чайника» с миром – и остаться на обочине дороги вместе с этим Родионом, толку от которого в данной ситуации было значительно меньше, чем от козла молока, от рыбы – разговоров, от луны – тепла. То есть вообще никакого.