Чтение онлайн

В обеих цитатах упоминается денежная единица «щеляг». По звучанию слово напоминает «шекель» или «шиллинг». По гипотезе историка А. П. Новосельцева [687] , «щеляг» происходит от «шэлэг» (на иврите «белый» — «серебреник» в применении к арабскому дирхему). На самом деле «шэлэг» — это «снег», и слово может обозначать только белый снег, но не деньги.

Историк С. П. Щавелев [688] считает, что «щеляг» имеет отношение к хазарскому шекелю (серебряной монете в Хазарском каганате), но связь «щеляга» с библейским шекелем (сиклем — мерой массы золота и серебра у древних семитских народов) источниками не подтверждена.

Лингвисты считают, что слово «щеляг» произошло от древнескандинавского skillingr или древненемецкого scilling, хотя и не исключают его появления под влиянием иврита.

На взгляд историков [689] , разгадку надо искать в специфике дани, описанной в Повести временных лет: «по щелягу с сохи». Она удивительно совпадает со ставкой налога, который ввел в 1012 г. английский король Этельред II: «с плуга» — сулунга (от англосаксонского sulh, означающего «плуг»). Сулунгом назывался земельный участок, обрабатываемый одним тяжелым плугом с упряжкой из восьми волов.

Русский и английский налоги привязаны к пахотной земле, но на этом их сходство заканчивается. Английский налог введен на полвека позже первого упоминания щеляга на Руси; тяжелый европейский плуг, для которого рассчитывалась английская ставка, славяне в X в. не использовали, а их «рало» (соха) было гораздо менее производительным орудием, и облагать его по английским ставкам было бы абсурдно. Однако сходное звучание «щеляга» и «шиллинга», скорее всего, действительно не случайно.

Весной 1015 г. на Русь прибыл отряд ярла (норвежского вождя) Свейна Хаконссона, который поступил на службу к Ярославу Мудрому, княжившему тогда в Новгороде. Ярослав как раз отказался платить дань Киеву, и силовая поддержка ему была необходима. Норвежцы, несомненно, были в курсе новаторского налога короля Этельреда II, недавно введенного для борьбы с их бывшими союзниками или противниками (датчанами).

О таком экзотическом исчислении поборов, видимо, услышал некий летописец, который и использовал его в рассказе о прошлом — о дани вятичей хазарам при Святославе. Так родился летописный «по щелягу с сохи». Далее эпизод перекочевал в Повесть временных лет и был продублирован в эпизоде про радимичей при Олеге.

Илья Муромец, старший из тройки былинных богатырей, был не просто фольклорным персонажем, а реальным человеком — его мощи находятся в Киево-Печерской лавре.

Первым об этом сообщил австрийский путешественник Эрих Лясота. В 1574 г. он был проездом в Киеве и подробно описал разрушенную гробницу «Илиаса Муромлянина» в Софийском соборе — мощи из нее перенесли в Антониеву пещеру Киево-Печерского монастыря. А там Лясота обнаружил мощи другого богатыря по прозвищу Чоботок. (Так решил Лясота, но некоторые исследователи считают его Ильей Муромцем.)

Чоботок «однажды, застигнутый врасплох многочисленными врагами в то время, когда он надел один сапог, тотчас вооружился, за неимением другого оружия, другим, который еще не успел обуть, желая дать отпор, и положил на месте всех нападавших, — отчего и получил это прозвище» [693] .

Странствующий священник Иван Лукьянов посетил пещеры Киево-Печерской лавры в 1701 г.: «Тут же видехом храброго воина Илию Муромца, в нетлении, под покровом златым ростом яко нынешних крупных людей; рука у него левая пробита копием; язва вся знать на руке» [694] .

В 1988 г. советские ученые исследовали мощи Ильи Печерского и подтвердили, что он действительно жил в XII в. (точнее установить не вышло), был высокого роста, имел дефекты позвоночника, обладал невероятной физической силой и погиб в возрасте 40–55 лет — очень похоже на былинного Илью Муромца. Причиной смерти стала обширная рана в области сердца. По свидетельству Ивана Лукьянова, все выглядит так, будто герой прикрыл грудь левой рукой, которая и была пригвождена к сердцу копьем [695] .

Есть данные, что роковой удар Илье нанес Рюрик, князь из династии Рюриковичей. В 1203 г. половцы вместе с войсками князя Рюрика Ростиславича ворвались в Киев, перебили монахов и стариков, молодых угнали в рабство, а город сожгли — летописи отметили, что такого зла не было над Киевом с крещения. Тогда-то и погиб Муромец.

Илья был монахом — он принял постриг в Киево-Печерском монастыре, как считается, во время игуменства преподобного Поликарпа Печерского (то есть в 1164–1182 гг.). По другим данным, он сделал это, получив в сражении с половцами тяжелую рану. Но последнюю версию ученые опровергли — удар в сердце был смертельным.

«У мосхов не только одни леса изобилуют зверями, а поля — плодами, но и реки, озера и моря — многими рыбами, чрезвычайно приятными на вкус. В качестве обычных блюд подают лещей, щук, окуней, белорыбицу, краснобородок, форелей, мурен, семгу, поставляемую преимущественно из Архангельска, осетров или стерлядей и много других, которых у других народов желудок дорого ценит» [696] , — писал уроженец Курляндии дипломат Яков Рейтенфельс в XVII в. В России ловить рыбу и охотиться мог кто угодно (не у всех угодий были хозяева), а не только высшие классы, как в Западной Европе. Это сильно облегчало жизнь простым россиянам — пропитание можно было не покупать, а добывать.

Набеги врагов отравляли жизнь всем одинаково. На Русь нападали степняки-кочевники, уничтожая города (многие из которых так никогда и не возродились), угоняя пленников и без жалости убивая оставшихся. К концу XIII в. страна оказалась разорена. Восточная и Центральная Европа серьезно пострадали от Батыя.

К середине XIII в. запал орд пропал, и они остановились у Адриатического моря. В Европе в это время резко увеличилось население — по некоторым данным, за 300 лет оно утроилось [697] , достигнув пика около 1300 г. Демографический взрыв привел к нехватке еды — прокормить такое количество людей оказалось невозможно. В начале XIV в. на континенте начался голод; между перенаселенными городами бродили голодные нищие, на дорогах промышляли разбойники. (Все леса принадлежали феодалам — только они могли в них охотиться, и простолюдинам поневоле пришлось стать вегетарианцами.)

В статье «Пищевые приоритеты средневековой Европы» Е. Д. Смирновой упоминается пожилой немецкий крестьянин Гельмбрехт (главный герой одноименного эпоса Вернера Садовника), который рекомендует сыну есть пищу из зерновых, так как мясо и рыба для него не предназначены: «Мясо (в первую очередь дичь находилась на столе феодала благодаря его праву на охоту) становится привилегией и сословным символом знати» [698] .

Вслед за голодом в Европу пришла чума — «черная смерть» [699] . Английский хронист Томас Уолсингем [700] писал, что она унесла почти половину всего человечества [701] . Россию эта беда тоже не обошла стороной: первая вспышка произошла в Пскове в 1352 г., затем чума пришла в Новгород и двинулась дальше на юг, постепенно охватив всю страну. Самыми тяжелыми для страны оказались чумные моры XVII в., но они не стали катастрофой. Шведский дипломат Петр Петрей [702] писал, что «моровая язва» чаще появляется на ее границах, чем во внутренних областях [703] . Дело было в существенно более низкой плотности населения, чем в Европе.