Чтение онлайн

В следующую секунду Генри проснулся. Простыня липла к влажному телу, грудь высоко вздымалась, а сердце стучало так сильно, что заглушало все остальные звуки.

— Это всего лишь сон… — прошептал мужчина, нервно ощупывая себя. Он был цел, а дверь все так же оставалась запертой изнутри. — Дурной сон.

За плотными шторами едва забрезжил рассвет. Мужчина распахнул окно, впуская стылый воздух. Все его страхи и сомнения развеялись как дым.

Старые трубы натужно сипели, извергая из латунного крана воду с запахом ржавчины. Генри как мог привел себя в порядок и отправился на кухню. Слуги уже не спали: он как раз успел отведать горячей овсяной каши. После странной ночи она казалась ему самым прекрасным кушаньем на свете.

— Миссис Монтгомери опять забрела на второй этаж. — Генри невольно подслушал разговор служанок. — Она скреблась ногтями, пока не содрала все обои. Ужас, бедная женщина…

Возможно, сквозь жуткий сон он слышал именно ее шаги. Воспоминания о первой ночи в поместье отозвались тупой болью в висках. Но сны всего лишь плод фантазии, и стоит солнцу подняться, как даже самый страшный кошмар рассеивается. К счастью, остаток дня прошел для Генри куда более радостно.

В гостиной мужчина успел ознакомиться с немногочисленными портретами семьи и сделать несколько набросков для будущей картины. Генри намеревался показать их миссис Монтгомери, но женщина не хотела разговаривать. По словам Деборы, она все чаще проваливалась в забытье, лишь изредка приходя в себя. Что ж, значит, в другой раз.

После вчерашнего ливня стояла изумительная погода — чистейшее лазурное небо и ласковый теплый ветерок выманили его на улицу. Генри прогуливался по саду и делал небольшие зарисовки карандашом. Ровными линиями он очерчивал строгий фасад здания, арочные окна и острые шпили башен, сглаживая их недостатки. Вскоре на бумаге появился прекрасный дом — именно таким он был еще каких-то сто лет назад. На рисунке даже нашлось место устрашающим гаргульям — по две на каждой башне и еще две над входом.

Генри сосредоточенно трудился над эскизом, как вдруг его внимание привлек странный шорох. Кусты справа яростно тряслись — и точно не от ветра. Мужчина остановился, надеясь увидеть птицу или животное. Но ветви продолжали содрогаться, пока оттуда не показался женский силуэт.

— Ай! — послышался недовольный вскрик девушки. В рыжих волосах застрял репей, а сама она тащила старенький велосипед, увязающий в раскисшей после ливня земле. Лондонские дамы посмеялись бы, завидев девушку в таком расхристанном виде.

— Кто вы? — нахмурившись, спросил Генри.

— А вы кто? — вопросом на вопрос ответила девушка и прищурилась. На ее носу и щеках была россыпь задорных веснушек.

— Я Генри Блейк, гость миссис Монтгомери. А вот вы явно не живете здесь, юная леди.

— Гость? Смотрю, вы не из пугливых… — задумчиво произнесла она, высвобождая колючки из пышной шевелюры.

— Что вы имеете в виду? — Генри совсем не понравились ее слова.

— Вы не первый, кто приезжает сюда. Сначала все хорошо, но потом… — Девушка понизила голос и оглянулась.

— Что потом? — поежился Генри. Воспоминания ужасной ночи тотчас всплыли в памяти.

— Говорят, в доме водятся призраки. Но страшнее всего один — дух женщины, заточенной в этих стенах… Вроде бы ее кличут черной плакальщицей.

Сердце Генри пропустило удар. Не может быть! Это место проклято! Но несмотря на сотни роившихся в голове мыслей, он не произнес ни слова. Паника сжала его горло в крепкие тиски, и он то открывал, то закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Внезапно девушка громко расхохоталась. Она смеялась до колик в животе и слез, блестевших в ее ореховых глазах.

— Поверили, да? Я вас разыграла! Видели бы вы свое лицо! — Она попыталась изобразить мимику Генри, и у нее это хорошо получилось.

— Весьма глупая шутка, юная леди! — в сердцах ответил мужчина и развернулся.

— Ну простите, не сдержалась. Меня, кстати, зовут Энни. Вы просто не представляете, какая здесь скукота. А про Стэнхоуп только ленивый не слышал. Якобы здесь водятся призраки. Но знаете что? — Девушка обошла его, а затем остановилась, опершись о велосипед. — Это все чушь и враки! Нет здесь никаких призраков, только чокнутая старуха Монтгомери с ее бреднями.

Сказав последние слова, она ойкнула и прикрыла рот рукой. Генри ведь представился гостем той самой «чокнутой старухи» и мог передать ей нелестные высказывания.

Мужчина осуждающе посмотрел на девушку и покачал головой. Юная и взбалмошная. Но, как ни странно, слова Энни успокоили его.

— А что это у вас? — Девушка увидела в руках лист и вытянула шею, пытаясь разглядеть. — Как красиво! Вы художник? Зачем приехали? А меня нарисуете?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, и у Генри разболелась голова. Он не привык к такому назойливому вниманию.

— Да, художник. Приехал по просьбе миссис Монтгомери. Нет, не могу вас нарисовать, — отчеканил он на каждый вопрос.

С одной стороны, ему хотелось поговорить с кем-то еще, кроме обитателей поместья, но с другой — девушка сильно досаждала. Генри показалось, что ей даже не нужны ответы: Энни болтала без умолку, не давая вставить ни слова. Так мистер Блейк узнал, что она дочь пекаря и частенько срезает путь до мельницы через поместье Стэнхоуп. Что ей девятнадцать лет и она до жути хочет покинуть крошечный Уитфилд, чтобы посмотреть мир, в особенности китов. В ореховых глазах девушки сиял чистый огонь — она была слишком юна и хотела многого от жизни. В какой-то момент Генри поймал себя на мысли, что этот разговор ему в радость.

— Ой, мне пора! — вдруг встрепенулась Энни и, ловко подобрав юбку, взгромоздилась на велосипед. — Еще увидимся, мистер Блейк!

— Увидимся, Энни… — тихо проговорил он, глядя вслед удаляющейся фигуре. Ее радостные возгласы еще долго стояли у него в ушах, перебивая неприятный осадок от ночного кошмара.

Мужчина не заметил, как из его рук выскользнул лист с набросками. Легкий ветерок подхватил его и, играя, уносил все дальше по дорожке. Погоня продолжалась добрую дюжину шагов. Чертыхаясь, Генри все же удалось поднять злосчастный лист.

— Да что же это такое?! — удивился Генри Блейк, глядя на темное пятно на рисунке.

Он принялся тереть его клячкой, но оно никак не хотело убираться. Грязь? Может быть. Жаль, такой набросок загублен! И что самое странное — пятно было необычной, вытянутой формы и располагалось точно в оконном проеме второго этажа.

Генри невольно поднял взгляд на дом и тяжело сглотнул. Он мучительно всматривался в темнеющее окно. Гаргульи скалились, словно насмехались над его трусостью.

«Это все буйная фантазия, ничего там нет», — с легкостью убедил себя Генри.