Чтение онлайн

– А-а-а! – закричал Илья во всё горло с ужасной гримасой на лице. – А-а-а!

Парень начал раздирать кожу до крови. Всё сильнее и сильнее расчёсывая. Сначала взял пластиковую дебетовую карточку, на которую получал зарплату, чесался ей. Потом нашёл на столе ножницы и стал соскабливать с себя кожу, на которой маленькими многочисленными полосами сразу начали виднеться красные царапины и порезы. Но и этого ему показалось мало. Он подбежал к ящику и вытащил оттуда большой гвоздь. Комната покрывалась прыснувшими подтёками крови. Илья в одних трусах выбежал на улицу. Начал тереться об угол дома спиной.

Жильцы были в шоке и вызвали полицию. Бабушки возле подъезда сразу сделали вывод, что Илья «был всегда наркоманом, просто они этого не замечали, так как он успешно маскировался под хорошего соседа». Парня скрутили три человека и повезли в больницу в смирительной рубашке. Он всё время орал. Не переставая. Букву «А» в разных тональностях. Смотрел большими глазами на прохожих, полицейских и врачей, которые его «принимали».

Молодой человек очнулся в больнице. В палате, где лежало ещё 5 человек. Почти все они спали, и только один игрался в телефон в какую-то тупую игру с мультяшным звуком. Ужасно болела голова. Илья лежал с открытыми глазами и смотрел в белый потолок, всё его тело было покрыто бинтами. Потом, через некоторое время, подошла женщина в белом халате.

– Здравствуйте, вы уже проснулись? Как себя чувствуете?

– М-м-м. М! Ч! А-п-т!

Язык не слушался. Рот издавал только невнятные звуки.

– Хорошо, отдыхайте, я позже к вам ещё подойду, – врачиха погладила его по плечу и потрогала лоб на температуру.

В декольте, в ложбинках груди докторши, он увидел фразу из родинок: «СДОХНИ».

Парень опять начал орать, мычать и выть, сильно-сильно, как сумасшедшая мумия из какого-то американского фантастического фильма. Из последних сил встал с кушетки. Девушка в белом халате пыталась его остановить. Окно разбилось. Илья прыгнул вниз. Человек в бинтах и осколках ещё долго лежал на асфальте под неприятным осенним дождём…

Проклятие цыганки Азры.

В коридоре консерватории через дверь было хорошо слышно трение смычка о струны, пахло канифолью. Протяжно и красиво звучала скрипка. Кажется, Венгерский танец №5 композитора Брамса. Михаил остановился, с наслаждением впитывая звуки мелодии, которая была знакома ему с самого раннего детства. Сразу узнал, кто это играет, нельзя было перепутать. Вдохнул воздух полной грудью. Белая дверь кабинета была немного приоткрыта, через щель просачивался солнечный свет и приятно попадал на его глаза.

Мужчина в официальном чёрном костюме и красном галстуке слегка дотронулся пальцами до золотистой ручки, не решаясь подтолкнуть её и войти. Когда на скрипке играли сложные аккорды, подул воздух из окна кабинета, сквозняк, петли тихонько скрипнули. Дверь приоткрылась, в ней уже можно было заметить фигуру. Саблин остался стоять как вкопанный, в позе нагло подслушивающего за хозяином слуги. Музыка прекратилась. Скрипач, судя по шагам, вышел посмотреть, кто же там стоит и мешает его занятию. Пауза. Глаза двух людей встретились, мимика выражала одновременно удивление и радость.

– О! Да неужели! – крикнул на всё здание музыкант, умело манипулируя смычком, чтобы не задеть собеседника по лбу. – Вот и старший брат приехал! А что не позвонил? Ты как всегда!

– Хотел сделать сюрприз тебе, Коль! Приветствую величайшего маэстро Николя Саблин (специально сделал ударение на последний слог, на французский манер), виртуоза Ростова и даже всей России, а может и мира!?

Мужчины улыбнулись и, неожиданно, крепко обнялись. Послышался голос:

– Дядя Миша! – крикнула девочка, подбежала и прыгнула на шею пришедшему человеку.

– Любонька! Здравствуй, дорогая! Как же ты подросла! Родители тебя, наверное, растягивают, чтобы ты росла быстрее.

– Нет! Она просто ест за троих и всё быстро идёт в рост. Особенно сладости, правда?

Все дружно засмеялись.

– Подожди, я сейчас всё закрою и пойдём в кафе, я вообще должен был уйти полчаса назад.

– Ура! Ура! Я буду кушать моро-о-оженное!!!

– Конечно, моя дорогая. Куда ж мы без него.

Девочка и дядя по ступенькам пошли вниз, весело общались, подождали, пока их скрипач закончит все свои дела, отпросится у начальства и спустится к ним. За углом был хороший летний ресторанчик. Благо, что день выдался солнечным и тёплым. Пока они шли, Люба держала двумя ещё детскими ручонками и отца, и дядю. Немного прогулявшись по Пушкинской улице, они зашли в «Сундучок». Ярко светило солнце, температура воздуха приближалась к + 40. Сели за маленький столик, рассчитанный на троих человек, хорошо, что внутри работал кондиционер. К ним довольно быстро подошёл официант и резко сунул два меню. Мужчины на его даже не посмотрели, сразу заказали два черных кофе, мороженное для девочки и триста грамм армянского коньяка. Потом ещё три тирамису.

– Ну, давай, рассказывай, что же привело тебя на родину, эмигрант ты наш? – начал Николай, вынимая из пачки сигарету, наливая по пятьдесят. – Уже отвык от ростовской жары?

– Я ж говорю, хотел вам сюрприз организовать, – улыбнулся Михаил и сделал глоток чёрного кофе из маленькой чашки. – Получилось? А в Нью-Йорке лето тоже жаркое бывает, знаешь ли.

– Конечно! А если серьёзно? Дела, наверное?

– Ну… как тебе сказать…. Вроде как ностальжи. Захотелось воздухом родным подышать. Да и дела, конечно, тоже.

В этот момент к ним неожиданно подошла старая цыганка в грязной одежде, от неё сильно воняло. Она уже давно зашла в кафе и очень странно смотрела исподлобья на посетителей, как будто кого-то выбирала, потом начала просить у каждого столика милостыню, на ушах висели огромные золотые кольца, на голове был традиционный платок. Официанты не могли её отогнать, никто не хотел особо связываться с этой женщиной. Михаил и Николай синхронным жестом без слов попросили её убраться, отойти от столика, дать спокойно продолжить беседу без неё, но та не унималась и трясла рукой возле них ещё требовательнее – а-ля «подайте». Смотрела зло. Вдруг, она потянула на себя их ещё полную чашку с кофе, а потом – нетронутые маленькие пакетики с сахаром, они упали на пол. Скрипач не выдержал, встал, начал требовать её уйти, толкать. В нос сразу попал тошнотворный запах. Цыганка ухватилась руками за малышку Любу, за её детские плечи, волосы, и начала что-то наверняка страшное быстро-быстро тараторить на своём непонятном языке. Девочка сильно испугалась и заплакала.

 Кафе переполошилось. Вокруг начали собираться люди, все смотрели, чем же всё закончится, некоторые стали снимать на камеры мобильных телефонов. Странно было видеть такое вымогательство у посетителей. Резко поднялся и второй брат. Для Нью-Йорка, откуда он прилетел только несколько часов назад, такой случай казался просто нонсенсом. Николай взбесился, не мог допустить, чтобы Любаша продолжала плакать от какой-то страшной бабки, ударил её по рукам, но безрезультатно, она вцепилась в его племянницу ещё сильнее. Последовал удар в грудь, а второй, на отмах, попал прямо по лицу старухи…. Цыганка, как в замедленной съёмке черно-белого кино, немного подлетела над землёй, а потом – упала, сильно ударившись головой о плиточный пол кафе, с характерным глухим звуком. Практически сразу показалась красная струйка крови, которая медленно текла из её головы, глаза были закрыты. Все, кто это видел, выдохнули, издав заметный звук: