Чтение онлайн

— Господи Боже, доченька, ты умом тронулась? — жалобно простонала Эмма. — Какой волк, о чём ты?

— Успокойся, Эмма, — Бернар похлопал её по плечу и наклонился к девочке. — Наша Луиза бродила по лесу много часов, напугалась, может, заснула где-нибудь под кустом, вот ей и привиделся волк. Чудом ещё, что не замёрзла!

— Он правда был! — девочка топнула ножкой. — Он меня спас! Я вся пахну волком, ты понюхай!

— Лесом ты пахнешь, — терпеливо объяснил охотник. — Лесом и шерстью. Там в лесу волчьи следы были, это правда. Так мало ли в лесу волков водится! Тебе повезло, глупышка, что они тебя не растерзали!

— А может, это был не обычный волк? — Луиза с опаской посмотрела в светлеющее небо, где таяли очертания луны. — Может, это был волк-оборотень?

— Да что же это такое! — Эмма всплеснула руками, поднимаясь с колен. — Одну ночь в лесу побыла и головой тронулась, бедняжка! Пойдём, я тебя искупаю, ты же вся дрожишь!

— Оборотней не бывает. Это всё сказки, — вставил отец девочки, поднимая на руки сына.

— Сказки — не сказки, не знаю, — протянул ещё один охотник, молодой человек с худым длинным лицом и чёрными волосами, собранными в хвост. — А только оборотень её бы загрыз, как пить дать, и косточек бы не оставил!

— Типун тебе на язык, Турнье! — ругнулся Бернар. — Не видишь, девочка и так еле жива от страха? Враки это всё — про оборотней и про добрых волков! Просто примерещилось Луизе, со страху. Или выдумывает она.

— Зачем?

Это короткое слово было произнесено Эжени, и все взгляды невольно обратились к ней — за всё время после спасения девочки она не произнесла ни слова.

— Почём я знаю, госпожа, — Бернар почесал бороду. — Дети, они такие, их хлебом не корми, дай что-нибудь сочинить. Помнится, я в детстве играл с мальчишками в рыцарей и драконов. И спроси меня кто тогда, как выглядел дракон, я бы сказал, что у него из пасти валил дым, а вместо глаз были огромные сапфиры — и я свято верил, что видел этого дракона наяву! А Луиза, значит, придумала волка. Ну да ладно, по мне, так неважно — сама она спаслась, мы вовремя её нашли, вывел её волк-оборотень или ночной пастух. Главное, что жива!

— Это верно! — поддержали его криками остальные охотники. Леон молча кивнул, Эжени перекрестилась. Всю обратную дорогу до замка они ехали, не переговариваясь. К девушке вернулась её обычная задумчивость, и только перед самым подъездом к замку она обратилась к своему спутнику.

— Я, конечно, счастлива, что всё завершилось хорошо и Луиза вернулась в лоно семьи. Но… какая всё-таки странная история про волка-спасителя! Сдаётся мне, здесь замешана магия.

Леон в ответ только пожал плечами — он всё равно не знал, что сказать, даже если бы и мог говорить.

***

Прошло около двух недель после той страшной ночи, когда пропала маленькая Луиза Мерсье. Никаких волков поблизости не возникало, девочка полностью оправилась и чувствовала себя прекрасно, так что не могло быть речи о том, что её околдовали или подменили в лесу. Эжени, узнав об этом, выдохнула с облегчением. В последнее время она пыталась найти сведения об оборотнях в своих многочисленных книгах, но для этого нужно было сначала привести эти книги в порядок, расставить их по именам авторов, названиям, году написания, тематике… При этом книги о колдовстве, магических обрядах, волшебных тварях и нечистой силе должны были стоять и не слишком далеко — чтобы к ним можно было обратиться в любое удобное время; и не слишком близко — чтобы не попасться на глаза кому не надо.

Так что в последние дни Эжени приводила в порядок свою библиотеку. Сначала она хотела привлечь к этому делу Леона, но потом подумала, что он скорее согласится вновь столкнуться с ходящим на задних ногах козлом или взбесившейся ундиной, чем будет расставлять книжки по пыльным полкам. Поэтому бывший капитан то уезжал в деревню, то отправлялся в конную прогулку по окрестностям, то оттачивал своё мастерство фехтования, а Эжени разбирала книги и старалась не вспоминать те дни после ранения, когда она была вынуждена заботиться о плече Леона.

Нет, ей и раньше случалось видеть полуголых, да и совсем голых мужчин — на картинах, скульптурах, на рисунках в одной очень интересной книжке, некогда привезённой отцом не то из Индии, не то из Китая, заботливо спрятанной в самый дальний угол и, конечно же, найденной любопытной Эжени. Когда она была помладше, то иногда бегала на речку и подсматривала за купающимися мальчишками — ведь любопытство, как известно, не порок, а черта женского характера. Но одно дело — смотреть, а совсем другое — прикасаться, ощущать тепло чужого тела, чувствовать, как оно вздрагивает и напрягается под её рукой… Кроме того, Эжени догадывалась, что Леону эти прикосновения вовсе не были неприятны.

Нет, надо думать о чём угодно, только не об этом! Леон стал для неё верным союзником, защитником, помощником, даже, возможно, другом, но она ведь сама сказала ему — никакого замужества! В деревне, конечно, ходят слухи о них, проклятый священник был уверен, что Эжени и Леон состоят в любовной связи, но слухи ходили бы в любом случае. Вначале она настороженно относилась к своему новому стражнику, готовясь выгнать его, если он позволит себе хоть какую-то вольность, но Леон всегда был учтив по отношению к своей госпоже, и Эжени немного успокоилась. Может, у него есть трагичная история любви в прошлом — он ведь упоминал о какой-то де Круаль… Может, он нашёл себе даму сердца в какой-нибудь местной красавице — да хоть в Сюзанне! Хотя это вряд ли — тогда об этом бы точно говорила вся деревня. Может, его вообще не женщины интересуют…

«Так, остановись! Это уже точно не твоё дело! И вообще, такие мысли тебя ни к чему хорошему не приведут», — строго сказала Эжени самой себе и на следующее утро отправилась в поездку верхом, чтобы развеяться и привести в порядок свой разум.

Это произошло, когда она летела на Ланселоте по склону холма в сторону леса. Откуда-то из кустов, едва ли не наперерез ей, выскочил мальчишка, кубарем скатился по склону, поднялся, сделал несколько шагов и упал. В тот же миг издалека донёсся неясный, но полный злобы и ругательств крик мужчины. Эжени подъехала к лежащему и, соскочив с седла, склонилась над ним.

Она знала этого мальчишку — это был Оливье Дюбуа, сын Катрин Дюбуа, овдовевшей пару лет назад. Мальчику было не то одиннадцать, не то двенадцать лет, высокий для своего возраста и худой, он смотрел на Эжени огромными голубыми глазами и отчаянно пытался перевести дыхание. Грудь Оливье ходила ходуном, над верхней губой и на висках блестели капли пота, вьющиеся каштановые волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

— От кого ты бежал? — спросила Эжени, стараясь придать своему голосу строгость. Это не очень-то удавалось: Оливье слыл хулиганом и сорвиголовой, а она не особо умела ладить с детьми.

— От Абеля Турнье, — выдохнул мальчишка. Тут же, словно в подтверждение его слов, донёсся громкий крик, в котором явственно звучали проклятия. Оливье быстро оглянулся, похожий в этот миг на затравленного, но всё ещё способного кусаться волчонка.

— Что ты ему сделал?

Мальчик что-то невнятно пробурчал сквозь зубы, а потом вдруг потянулся вперёд и схватил Эжени за подол платья — она от неожиданности отшатнулась.

— Помогите мне! Он дурной человек, он хочет погубить меня и мою матушку!