Чтение онлайн

Взяв парня за чуб, Мелисса запрокинула ему голову и размашисто чиркнула ножом по горлу. Несколько капель упали на ствол и тотчас впитались.

– Смотри, дерево, какую я тебе нынче жертву принесла! Бери и его, и его детей! А мне дай лучшей доли, хочу быть счастливой!

Кровь Сторога толчками лилась из ран и стекала на землю, на корни дерева и его ствол.

Мелисса посмотрела на свою ладонь, и на губах расцвела лучезарная улыбка, девушка завопила от счастья! Она сжала кулак, чтобы никто досужий не подглядел новоявленную родинку, и, подобрав юбки, опрометью бросилась бежать.

Дерево желаний приняло жертву.

И тот, кто пришёл его уничтожить, сам навеки остался под широкими вековыми корнями, ибо не со всякой силой дано сладить человеку. Древо осталось стоять в своём печальном одиночестве на вершине пологого холма среди редкой поросли кустарника, как будто само время здесь остановило свой ход. Рядом и ныне боятся летать птицы. Сок дерева желаний, как прежде, – сама кровь. А вместо листьев на нём растут головы нерождённых детей.

Осенним вечером за праздничным столом собрались близкие родственники. Они были приглашены на тридцатилетие сына хозяйки квартиры.

Прозвучали искренние поздравления, а холодные закуски и жаркое получили заслуженные комплименты. Но едва пышный торт разошёлся по блюдцам, как из розетки вылетел пучок искр и свет погас в квартире. Это могло бы стать поводом к созданию романтической атмосферы, но пламя свечи задрожало в полумраке, лишь освещая путь засобиравшимся гостям. Почему-то вспомнили жившего здесь раньше электрика, и уходящие подсократили свои прощальные речи, поспешив закрыть за собой дверь.

На столе остался кусочек от бисквитного воплощения радости. Острым уголком он словно указывал гостям направление. Когда стихли звуки и хозяева квартиры уснули, рядом с выключателем появился силуэт человека.

– Тут всё так элементарно! – возмущённым голосом произнёс он, касаясь неработающей клавиши. – Но интересно, у кого здесь руки растут из нужного места?

Человек обвёл глазами комнату и остановил взгляд на кусочке торта.

– Да-а-а… – протянул он, не сводя глаз с нежного угощения. – А инструмента нет… Ну хотя бы от праздника что-то осталось… Значит, сегодня сын разменял четвёртый десяток?

Электрик сел во главе стола и хотел придвинуть к себе блюдце с тем, что осталось от сладкого угощения. И вдруг пропитанный кремом кусочек радости заговорил:

– Куда тянешься? Не для тебя!

Электрик молниеносно отдёрнул руку и настороженно посмотрел на масляную розу, из которой, как ему показалось, исходил звук голоса.

– Что, до сих пор не привык? – спросил его кусочек торта. – Теперь ты можешь видеть и слышать то, что не дано живым.

– Значит, угощение тут лежит не для меня? – бесцветным голосом произнёс электрик. – Значит, меня здесь забыли? Прошло всего лишь пять месяцев…

– А ты вспомни, какими были твои последние слова, обращённые к жене: «Пожрать дашь, сволочь?»

– Я был пьян.

– Разве только в тот день? А сознательная жизнь? Или, вернее сказать, бессознательная?

– Я их любил!

Он стукнул кулаком по столу, но даже недопитый в бокалах компот не дрогнул.

– Видимо, они не чувствовали, – долетело с блюдца.

– А как же деньги, которые я носил домой?

– Наверное, этого мало…

– Я сам ходил в потёртых штанах и в своей студенческой шапке. Всё чтобы дать сыну образование. Он у меня теперь умный, закончил магистратуру!

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я ведь не глухой и не слепой.

– Но ты никогда не обсуждал с ним учёбу. Он думал, что тебе неинтересно.

– Я им горжусь!

– Но твой сын уже не узнает об этом…

Электрик надолго замолчал, а затем вновь остановил взгляд на кусочке торта. Если он и может произносить слова, то, наверное, должен говорить более приятные и даже сладкие речи, ведь он – бисквитная частичка радости!

– А ты откуда всё знаешь? Ты всего лишь кусок торта!

– Во мне мука и сахар из мешков, купленных ещё тобою, они помнят ваши скандалы.

– Скандалы? – махнул рукой электрик. – Главное, что мешки купил я и они до сих пор кормят мою семью.

– А ты покупал жене цветы?

– Это лишняя трата денег! Я покупал ей колбасу и ватрушки! Ватрушки она обожает!

– Ватрушки?

Своей усмешкой кусок торта заставил руки электрика задрожать.

– Они никогда ни в чём не нуждались, – привёл последний аргумент он. – Я любил их!

– А ты говорил им об этом?

– А зачем мужику говорить об этом?! Из-за этих дурацких слов они вычеркнули меня из своей жизни?

Электрик закрыл лицо руками, а его бисквитный собеседник, выдержав долгую паузу, сказал:

– Я солгал… Ты однажды в гневе пнул мешок с мукою и…

– Значит, то, что я услышал, – это месть рассыпанной муки пьяному электрику?

– Да нет, просто не каждому куску торта выдаётся случай быть предназначенным для призрака.

– Значит, тебя всё-таки оставили для меня?!

– Да, твоя жена долго смотрела на бисквитную частичку радости и потом прошептала: «Это для тебя, мой родной…»

В доме сейчас такая суматоха стоит… Никто не понимает, что происходит. Шум, крики. У нас всегда было много людей и животных. Кто-то кому-то нашептал, что здесь завёлся злой дух, тогда страх начал расползаться, как удушающий едкий дым, по всем комнатам.

Мне это даже нравится. Весело. Не то что обычно, когда они все сидят с чинными лицами, поглощая очередную трапезу. Иногда подхожу тихонько сзади и толкаю кого-нибудь под локоть – вот смеху-то. Кто вино расплещет, кто жирным соусом капнет себе на дорогой наряд. Раньше бы родители отругали за такое, а теперь я – невидимка. Если бы знать заранее, что после смерти будет так весело, наверное, умерла бы раньше.

Теперь никто не надоедает мне с нудной учёбой, никто не одёргивает, и можно делать всё, что хочешь. Представляешь? Можно есть сладости сколько угодно, причём их количество на тарелке не убавляется. Это здорово. Правда, теперь не с кем играть, но и при жизни меня не особо замечали. Все постоянно заняты: что-то говорят, ходят туда-сюда, перекладывают вещи.

Вот только рыбок жаль – я играла с ними, и что-то пошло не так, они умерли. Теперь все обитатели дома, многочисленные родственники и слуги в панике, боятся, что и до них дойдёт очередь. Они с утра до вечера жалуются родителям, хотят выгнать меня из этого дома. Но у них ничего не получится.