Чтение онлайн

Долго бродил по лесу, пытаясь унять целую бурю чувств, атакующих меня. Даже когда был человеком, такого не испытывал. Наверное, тогда я и не мог этого испытать. Слишком сильно был уверен в собственной неотразимости. Любовь к себе заслоняла все прочие чувства. Годы одиночества и самокопания заставили эту любовь смениться ненавистью. И то, что в этом истерзанном сердце способно зародиться чувство к другому человеку, вызвало у меня смятение. Я не могу позволить себе полюбить ее. Если сделаю это и когда-нибудь она уйдет, на этот раз точно сломаюсь.

Ноги сами привели обратно к хижине. Постояв некоторое время у двери, я все же вошел. Она спала. Тихо и безмятежно. Опустившись рядом с ней, я долго просто смотрел в прекрасное лицо. Во сне она казалась такой умиротворенной. Нежность, охватившая сердце, заставила меня содрогнуться. Я осторожно, стараясь не разбудить ту, что теперь стала мне женой, лег с ней рядом. Обнял и прижал к себе. Засыпать, держа ее в своих объятиях, оказалось ни с чем несравнимым счастьем. Я давно уже не ощущал себя так.

А потом она позволила мне сделать то, чего я до безумия желал. Насладиться этим великолепным телом, сделать ее своей по праву. Когда причинил ей боль, показалось, что мир остановился. Я и не подозревал, что могу так реагировать на это. Раньше я особо не заботился о чувствах женщин, которых брал. Главное – то удовольствие, какое получал сам. С ней было по-другому. Я так хотела, чтобы она испытала удовольствие. Чтобы позабыла о том, кто сжимает ее в своих объятиях. Воспринимала меня как обычного мужчину.

Вел себя, как влюбленный идиот, готовя ей утром завтрак. Ловил себя на том, что скалюсь в улыбке. Должно быть, это жутко выглядело со стороны. И я радовался, что Агнейка не может этого видеть. Агнейка. Повторял это имя в голове снова и снова. Оно казалось самым прекрасным на свете.

Помню момент, когда вернулся с охоты и увидел, что она ползет по двору. Сцепив зубы, с выражением решимости на лице. Моя подозрительность трактовала это только в одну сторону – она хочет уйти! Я обезумел в тот момент. Хотелось убить ее на месте, растерзать собственными руками. Никогда ни одна другая девушка, что отвергла меня, не вызывала подобного желания. Я отпускал их легко, хоть и с горечью. Воспринимал как должное. Но только не ее. Однако едва мои руки сомкнулись на ее теле, я ощутил, как внутри все дрожит.

Мысль о том, чтобы остановить биение этого сердца, всполошено колотящегося в груди, вызвала дурноту. Я принес ее в дом. Ее робкие и тихие слова перевернули во мне все. Она и не пыталась бежать. Просто хотела набрать воды. Но слепая, не знала, куда идти. А я, идиот, даже не подумал, что нужно было позаботиться об этом.

Потом она рассказывала мне о себе. И с каждым словом чувство к ней становилось еще сильнее. Я воспринимал боль Агнейки, как свою собственную. Мне хотелось собственными руками скрутить шею ее злобному дяде, наказать всех, кто когда-то причинял ей вред. И тогда я снова испугался. Тому, насколько мягким она меня делает и как глубоко ей удалось забраться мне в душу.

Всего за пару дней! Она сделала то, что не удавалось ни одной за много столетий.

Эта мысль вызвала протест и я повел себя, как чудовище. Такое же, каким был раньше, до того как моя гнилая натура стала моей внешней. Я набросился на нее. Взял грубо и неистово, по-звериному. Не заботился при этом о том, что чувствует она. Ее крики вызывали во мне одновременно боль и радость. Я хотел в тот момент, чтобы ей было больно. Чтобы она меня возненавидела и этим дала мне шанс перестать надеяться на возможность счастья. Ну не верил я, что она может полюбить меня. В то время как я уже был опутан по рукам и ногам и не мыслил жизни без нее.

Только почувствовав жар, исходящий от нее, и осознав, что могу потерять, я ощутил, что натворил. Пока она металась в горячке, я бегал по комнате, не зная, что сделать, как помочь. Потом ринулся к старику, снабжавшему меня всем необходимым. Единственному, кто не боялся иметь со мной дело. Он дал мне травок, которые снимают жар. И я поил мою Агнейку отварами, молясь, чтобы они помогли. Просил бога забрать меня, а ее оставить.

Не знаю, что бы делал, если бы она умерла. Мне трудно даже представить это. Но она выжила. Я поклялся себе, что больше никогда по моей вине эта девушка не будет страдать. Если попросит сейчас вывести ее из леса, сделаю это. Но едва об этом зашел разговор, сердце прореагировало само. Сама мысль о том, чтобы отпустить ее, показалась убийственной. И я опять все испортил, за грубостью скрывая собственную слабость.

То, что после этого она сама потянулась ко мне, поразило. Агнейка окружала меня заботой и лаской, все прощая и понимая. Удивительная, волшебная девушка! Я благодарил небеса за то, что в этот раз судьба привела ко мне именно ее. Только с ее появлением я снова почувствовал радость жизни. И даже закралась надежда на то, что она – та самая, которой суждено снять проклятье. Но я уже не желал смерти. Желал лишь одного – быть рядом с ней.

Помню, когда услышал ее крик, возвращаясь с охоты. Еще на подступах к хижине. И как все внутри обмерло. Опасность! Моей Агнейке угрожает опасность! Это было сумасшествие какое-то. Наверное, даже если бы на моем пути стояло целое войско, я пронесся бы по нему, ни секунды не замедлив бега. Готов был в клочья растерзать каждого, кто встанет на пути.

То ничтожество, зажавшее ее на столе, было обречено уже в ту секунду, когда в его глупой головенке зародилась сама мысль об этом. Я видел слезы на лице Агнейки и за каждую ее слезинку собирался заставить его заплатить. То, что я творил с ним… При одном воспоминании об этом я содрогаюсь. Наверное, в тот момент я мало чем отличался от своих одичавших друзей. Когда я покончил с ним, передо мной лежал кусок окровавленного мяса. Только когда эта мразь испустила дух, я ощутил, как кровавая пелена постепенно спадает.

Тут же метнулся к Агнейке. В голове молотом билась мысль: как она? Он ничего не сделал с моей девочкой? Даже если успел, я помогу ей забыть, пережить все это.

Страх в ее глазах подействовал оглушающе. Я понял, что она боится… меня. Считает, что я могу причинить ей вред. В то время как для меня нет ничего в этой жизни дороже нее. Я бережно прижал ее к себе. Не помню, что говорил тогда. Желал лишь одного – пусть этот страх, терзающий мне душу, исчезнет из ее глаз.

Наверное, это было переломным моментом. После этого моя жизнь превратилась в череду счастливых дней, каждый из которых я бережно хранил в памяти.

Я впервые на самом деле почувствовал, что у меня есть жена. Она больше не боялась меня. По крайней мере, никогда этого не показывала. Я все больше познавал ее бесхитростную и чистую душу. Видел, что она скучает по сестре, но с каждым днем все больше привыкает к мысли, что навсегда останется здесь, со мной. И это уже не вызывает у нее страданий.

Так прошел год. А потом я инстинктивно ощутил, что что-то изменилось. Предпочитал отгонять это чувство, считать вернувшейся подозрительностью. Но все равно замечал, что наши отношения становятся прохладнее. Агнейка отдалялась от меня и я не мог найти причины. Иногда в ее невидящих глазах появлялось такое выражение, что мне казалось – она меня видит. Я тут же отгонял эту мысль. Жена не стала бы такое скрывать от меня. Я могу ей доверять, как самому себе. А сейчас, стоя на пороге опустевшей и будто потускневшей хижины, я клял себя за то, что не поверил своему чутью.