Чтение онлайн

– Чай, пожалуйста, на двоих и легкую закуску, – попросил он, не зная, обедала ли Ханна.

– Да, милорд. – Лакей поклонился и повернулся выйти.

– Обождите, – окликнул его Уильям, не видевший пока ни одного нанятого работника, кроме Докинса. – Ваше имя?

– Колин Браун, сэр. Мой отец работал садовником у вашего отца и деда.

– Добро пожаловать в поместье Блекторн, мистер Браун, – Уильям помнил садовника, но не знал его имени. – С вашим отцом все в порядке?

– Он умер несколько лет назад, милорд. При взрыве в шахте. – Выражение лица лакея не изменилось, но он отвел взгляд, смотря через плечо Уильяма.

– Мне жаль это слышать, – посочувствовал виконт. – Можете идти. – Когда дверь закрылась, он повернул голову к Ханне, наблюдающей за ним. – Одна из шахт Блекторнов?

Она кивнула, и он медленно выдохнул.

– Сколько их там?

– Я знаю только семь. Они самые крупные работодатели в округе, но платят мало и совсем не заботятся о безопасности. Вы не знали об этом?

Уильям покачал головой.

– Должно быть, Кроули подделывал подпись, чтобы получить разрешение от моего имени. Пожалуйста, скажи, что они не нанимают детей?

Болезненное выражение лица девушки дало ответ, и виконт уронил голову на подушку. Очень сильным было искушение попросить у Ханны снотворного, чтобы исчезнуть в забвении. Он сопротивлялся, но ему приходилось лицом к лицу встречаться со своими обязанностями.

Ханна вернулась в кресло возле кровати.

– Я знаю, что это не мое дело, – начала она, – но мне интересно, как все эти годы вы управляли своими делами, не получая никакого дохода от недвижимости? Очевидно, вы не должны отвечать мне…

– Все в порядке. Я не против рассказать вам, – вздохнул виконт, решив хоть как-то защитить свою честь. – Что вы знаете об истории моей семьи?

– Только то, что известно всем.

Хоть она и не уточнила, Уильям предположил, что Ханна имела в виду проклятие Блекторнов.

– Первый виконт Блекторн, мой трехкратный прадед, получил титул и имущество за заслуги перед короной. За высокую цену, разумеется, – он поморщился. – Джереми Блекторн был очень успешным дельцом.

– Он торговал?

– В больших масштабах, – усмехнулся Уильям.

В то время как реакция Ханны выражалась в изумлении, а не презрении, Уильям осознал, сколько отвращения и неприязни вылилось на их родословную от тех, кто был вынужден тяжелым трудом зарабатывать скудные гроши. Многие благородные семьи имели схожие с Блекторнами истории, те, кто поднимались и завоевывали все вокруг силой.

– Что он делал? – просила продолжить она.

– Он торговал человеческими мучениями и страданиями.

В ответ на ее озадаченный взгляд Уильям, поморщившись, пояснил:

– Он был работорговцем. Захватывал мужчин, женщин и детей самыми немыслимыми жестокими способами, забирал их из домов в Африке и привозил на кораблях в Америку, чтобы продать… тех, кто пережил путешествие. Он использовал их, чтобы выстроить настоящую империю, постепенно наживая баснословное состояние. Новый титул придавал Блекторну вес, которого он добивался, жаждал, но это не изменяло того факта, что он был жестоким убийцей, извлекающим выгоду из чужих страданий. Его сыновья и внуки пошли по тому же пути.

– Ходят слухи, что проклятие Блекторнов возникло в Африке, но я всегда думала, что это обычное суеверие, догадки, – вставила Ханна.

– В этом есть истина, – Уильям тяжело вздохнул. – Первый виконт передал историю происхождения проклятия своему сыну, его сын – своему, и так далее в надежде, что один из нас найдет способ победить его. Ну, я так полагаю. Не исключено, что история передавалась от отцов сыновьям в качестве семейного наказания.

– Вы верите, что африканский колдун наложил проклятие на вашу семью?

– Конечно, мой отец так говорил.

– Полагаю, именно поэтому он встречался с практиками оккультизма, пытаясь разрушить эту ужасную вещь.

Уильям взмахнул здоровой рукой.

– Проклятие не может быть разрушено, но оно больше не будет иметь никаких последствий.

Ханна нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

– Я намерен стать последним в нашем роду. Мой отец, его отец и все вплоть до первого виконта Блекторна были жестокими людьми с ужасными характерами. Пьяницы. Игроки. Убийцы. Блекторны не заслуживают продолжения их рода.

– Но вы не такой, как они. Вы другой.

– Неужели? – Уильям, тронутый ее защитой, медленно покачал головой. – Единственное место, где я когда-либо чувствовал себя, как дома, было в армии, в кровопролитных боях.

– Но вы достойно сражались за справедливость, – поспорила Ханна.

После всего, что он видел и делал на поле боя, Уильям сомневался в добродетели своих поступков, а так же не был уверен, что есть такое понятие как «справедливая война».

Ханна потянулась, чтобы взять виконта за руку. Ему следовало оттолкнуть ее, но он бесстыдно наслаждался прикосновением, чувствуя успокоение от этого. После долгого молчания Ханна, наконец, заговорила:

– Значит, вы живете за счет доходов, полученных от ваших рабов?

Уильям не винил ее за такие предположения, но ему как можно быстрее хотелось противостоять обвинению, сказать правду, и от этого его голос звучал жестче, чем ему хотелось.

– Я ненавижу саму мысль об этом и отказался от подобной практики.

Это не должно было иметь значения, но он не хотел, чтобы Ханна так плохо думала о нем.

Ее глаза загорелись: – Вы освободили их?

– Я пытался. – Ему не нравилось разочаровывать девушку. – По достижении совершеннолетия я был полон решимости освободить всех до последнего. Но их тысячи, и все было не так просто, как я надеялся.

– Тысячи, – прошептала она. – Почему вы не смогли освободить их? Если вы владеете бедными людьми, то, несомненно, в ваших силах отпустить их?

– К сожалению, во многих областях, где они проживают, мои действия могли спровоцировать политические волнения и угрозу репрессий. Я бы поставил их жизни под угрозу. Я освободил столько людей, сколько сумел, позволив им храбрым, но отчаявшимся рискнуть вернуться домой в Африку. Тех, кто решил остаться рядом со мной, я вновь принял на работу на их прежние места или какие-нибудь другие, более подходящие, назначив справедливую оплату. Будь то раб или свободный человек, я настаивал на улучшении условий жизни и работы для всех рабочих и воссоединении семей, где это возможно.