Чтение онлайн

Он принимал меня с излишней болтливостью, эмоциональным характером, да он только что признался, что принимал бы меня с лишним весом! Я смотрела на его профиль, поражённая характером ничего не испытывающего ко мне мужчины. Может он запудривает мне мозги? Может он не понимает, какие эмоциональные качели мне устраивает и как звонко я смеюсь, качаясь на них?

Мы остановились возле длинных ступенек, ведущих к французскому ресторану. Нас встретил мужчина, забравший ключи у Харриса и отгоняющим машину на стоянку.

— Я ни разу не была во Франции, но наслышана о французских десертах. Мне нравятся профитроли с шоколадным кремом, но я отдаю своё сердце английскому сладкому пирогу с бананами, сгущённым молоком и взбитыми сливками. Я попробовала его в итальянском кафе и не совсем уверена, правильный ли рецепт они выбрали, — говорила без остановки я, пока мы поднимались по ступеням к ресторану. Харрис шёл сбоку, поправляя пуговицы пиджака.

— Но отдаю должное, тирамису из какого-то сыра и кофе удивили меня. Вроде тирамису является итальянским десертом, — задумалась я и Харрис улыбнулся.

— Сыр маскарпоне, печенье саворяди, кофе и какао, — он досконально точно назвал мне рецепт десерта, и я приоткрыла рот.

Когда мы вошли в ресторан, Харриса уже ожидали и любезно провели к освещённому столику с белоснежной скатертью. Ресторан окружала французская мелодия, под которую парочка деловых представителей с женами в тишине обедали. Никто не смел нарушать идиллию ресторана, и я осмотрела свой внешний вид, совершенно неподходящий.

— Никто и слова тебе не скажет, пока ты со мной, — заметил мою растерянность Харрис. Я села за стол, улыбнувшись и уверенно подняв подбородок.

— Говорю тебе, Харрис, я даже в мешке с картошкой буду выглядеть элегантнее моделей с обложки Vogue, — от моего насмешливо уверенного тона он улыбнулся.

— Я не сомневаюсь, — осмотрев меню беглым взглядом, он тут же подозвал официанта. Харрис заказал цыпленка в бургундском вине, салат Нисуаз и вишневый клафути. Я замялась, осматривая названия блюд и Харрис улыбнулся, мягко забирая у меня меню.

— Луковый суп, савойское фондю и буйабес, — отчеканил официанту Харрис, и я вздохнула. Конечно, я посещала рестораны, но обычно не интересовалась кухней так, как делает это Харрис. Он гуру в изысканных блюдах и это поражает.

— Только не делайте фондю густым, добавьте белого вина, — поправил официанта мужчина и парень улыбнулся, кивнув и забрав меню.

— Луковый суп? Ты точно не собираешься целоваться со мной, — хихикнула я, замолчав, увидев прищуренные глаза Харриса.

— Эй, я пошутила. Ты продолжаешь поражать меня своим разнообразным рационом питания, — отвлекалась я от его серьезного лица и мужчина расслабился, перекинув ногу на ногу, принимая деловую позицию.

— Я хотел поговорить с тобой о твоем отце, — начал Харрис, и я замешкалась, смотря на него хмуро. Моя семья отказалась от меня и, если проведенное время с Харрисом заставило меня ненадолго забыть о утреннем инциденте, сейчас он захотел поговорить.

— Напомнишь какой он трус, что спустил всё на мои плечи? — хмыкнула я, разглядывая белую скатерть. В ресторане играла фоновая музыка пианино. Она придавала лёгкости и спокойствия, если бы не напряженный разговор.

Как они могли? Семья, что растила меня с младенчества. Семья, что воспитали меня, дали образование и какую никакую родительскую любовь. Мы с Дороти были прекрасными дочерями, которыми можно было гордиться.

Папа… Мой отец, который боялся на лошадь меня посадить, думая, что я наврежу себе.

Мама. Она всегда была строга, но чутко относилась ко мне. В ней была материнская любовь и привязанность к своим детям. Несмотря на жестокость характера, она могла заходить к нам в спальню и оставлять короткие поцелуи на лбу или желать приятного дня, хорошей учебы и успеваемости. Всегда правильно относилась к моему выбору и рисованию.

Закрываю глаза и вижу её гневное лицо, её слова…

— Это, само собой. Но кое-что он сделал правильно. Когда документы были украдены, Джеймс знал, что инициатором операции был я, так как я специалист в кражах. У меня особый почерк похищений, я никогда не оставляю улик и делаю всё за считанные минуты. Мне хватило двадцати минут, чтобы проникнуть в дом, оглушить бдительность охраны, защиту, камеры и взломать сейф. Но одну улику я оставил — тебя, Тереза. Только ты в ту ночь видела меня. И Джеймс пришёл ко мне. Появился прямо в офисе, надавив на жалость тобой, своей старшей дочкой. Он умолял меня защитить тебя, умолял освободить от лап Андреаса и готов был пойти на что угодно. Я спросил какая мне с этого выгода, защищать то, на что нацелится Андреас. И он предложил отдать половину своей компании мне. То, что он выстроил чистым трудом, ни разу не прибегнув к помощи мафии, незаконной торговли, готов был отдать нечистому мне, — он замолчал, наблюдая за моей реакцией. А я молча выжидала дальнейшего его рассказа.

— И ты согласился?

— Нет. Я засмеялся, испугав его. Мне не нужная была половина компании, так как деньги и собственный бизнес у меня уже был. Я играл не по правилам, играл не так, как хотелось бы Джеймсу. Я хотел забрать у него самое дорогое, тогда бы я почувствовал, что сделка состоится, — закончил он и сверкнул голубизной, подобной луне. Я сглотнула, боясь его признания.

— Что ты забрал у него?

— Тебя.

— Меня? Что ты ему предложил?! — я не сдержалась и сжала кулаки под столом, вызывая искру в его глазах. Он столько раз делал мне больно своими словами, что я боялась, как бы не захлебнуться.

— Сделать тебя своей, — беззаботно ответил он, выбивая воздух из моих легких.

— Своей? Женой? — переспросила я и он покачал головой. Харрис был идеалом мужчины, но его прическа всегда шла наперекор величественному виду. Они растрепались, некоторые тёмные локоны спадали на лоб. Величественный волк в деловой позе смотрел на меня с азартом в глазах.

— Больше, чем просто женой. Я хотел сделать тебя продолжением себя, своей копией, своей тенью. Женщиной, способной стоять наравне со мной. Женщиной, перед который бы склонялись все остальные, словно перед самым сильным их кошмаром, — признавался он с напором. Голова закружилась от его признания, и я захлопала ресницами, пытаясь привести дыхание в норму. Он не собирался делать меня своей женой, он собирался вырастить и воспитать меня под себя.

— Что тебе помешало?

— Чтобы сделать тебя копией себя, я должен был сломать тебя. Изранить, выбросить, истоптать, причинить настолько сильную эмоциональную боль, что ты бы забыла, как дышать для того, чтобы появилась новая сильная личность, — от его спокойных и холодных слов я поморщилась, мне вдруг стало не по себе. Я смотрела не на того Харриса, каким он казался мне поначалу. Я смотрела на робота, чей мозг работал настолько быстро и изящно, что можно было заметить шестерёнки. Он использовал людей в своих целях, как использовал и меня. Но теперь мы используем друг друга ради собственной выгоды.