Чтение онлайн

Пара черных скелетонов, похожих на вчерашние, и две маленькие фиолетовые коробочки. Я открываю первую. Внутри две симпатичные серебряные бабочки.

Что это? Заколки для волос?

Я внимательно их осматриваю. У каждой сзади маленький зажим: если сжать крылышки бабочки, то зажим открывается. Вдруг я понимаю.

Зажимы для сосков.

Я открываю вторую. В ней лежит маленький овал розового силикона с серебряной основой и черным шнуром. Рядом - крошечный пульт. Я включаю, и маленькое розовое яйцо начинает вибрировать.

Понятно.

Значит, с этих атрибутов начнется мое путешествие, чтобы встретиться с Домиником в мире, который он так любит.

Время летит стремительно. Мне нужно поспешить подготовиться.

Спустя десять минут я облачилась в «наряд», застегнув тонкий ремешок под грудью. Корсаж плотно обхватывает меня вокруг талии, сдерживая. На мне нет нижнего белья, так как его не было в коробке. На ногах скелетоны, но нижняя часть тела полностью обнажена и открыта.

Я должна идти. Он, должно быть, ждет меня. Он рассердится, если я опоздаю.

Я подхватываю одну из бабочек. Будет больно? Я сжимаю сосок, и он оживает под моим прикосновением, словно знает, что скоро произойдет что-то интересное. Взявшись за симпатичные серебряные лапки бабочки, я открываю зажим и прикрепляю на кончик моего розового соска. Ощущаю покалывание, но ничего неприятного, зажим не такой тугой, как я предполагала, но такое чувство, что со временем он усилится. Я подхватываю второй зажим и также цепляю его на второй сосок. Нежные серебряные бабочки кажутся неуместными на фоне кожаного плетения, но в итоге смотрится неплохо.

Теперь яйцо.

Я раздвигаю ноги и прикладываю маленький овал к киске. По мере приближения назначенного Домиником времени встречи, я все сильнее увлажняюсь. Подтолкнув указательным пальцем, я проталкиваю его в себя, и оно проскальзывает внутрь, даря приятное ощущение заполненности. Черный шнур остается снаружи в ожидании окончания «работы» маленького яйца. Я беру в руки пульт и включаю устройство. Яйцо начинает пульсировать и жужжать внутри меня, хотя снаружи его не слышно и не видно. Это мой секретный внутренний массажер.

А теперь как же я доберусь до будуара? Вряд ли я могу пройти так по зданию.

В инструкциях об этом ничего не было сказано, но мне нужно будет надеть плащ. Доминик, определенно, не может ожидать, что я выйду из квартиры практически голой. Беру плащ из шкафа в прихожей и надеваю. Я снова прилично выгляжу. За исключением толстого кожаного ошейника на шее, никто не догадается, что под плащом я готова быть сабой. Кладу ключи от квартиры в карман и выхожу.

Это более возбуждающе, чем я могла когда-нибудь представить: пройти по зданию, зная, куда я иду и во что одета. Маленькое яйцо продолжает пульсировать внутри, пока я спускаюсь на лифте вниз и пересекаю лобби до другого лифта, который отвезет меня на седьмой этаж.

– Это был приятный сюрприз? – спрашивает портье, когда я прохожу мимо его стола.

Я подскакиваю. Я так сосредоточилась на том, куда иду, что даже не заметила его.

– Что?

– Ваша посылка. Была приятной?

Я уставилась на него, сознавая, что зажимы на сосках начинают причинять легкую боль, что во мне двигается силиконовое яйцо, и что я почти голая.

– Да, спасибо. Очень приятной. Там было…новое платье.

– О, это здорово.

– Что ж, всего доброго, - бросаю быстро, направляясь к лифту, в отчаянном желании продолжить свой путь. Я знаю, что до 14:30 у меня осталась минута или две. Лифт приходит не сразу, и я чувствую, как по мере его ожидания растет мое беспокойство. Я опоздаю!

Наконец двери открываются, и я заскакиваю в лифт, нажав на седьмой этаж.

Ну же, давай, ну же.

Лифт медленно ползет на седьмой, и двери вновь открываются. Я спешу по коридору, с трудом передвигаясь на высоких каблуках, и, тяжело дыша, стучу в дверь будуара.

Пожалуйста, хоть бы я не опоздала.

Дверь никто не открывает. Снова стучу и жду. По-прежнему ничего. Я барабаню сильнее.

Она неожиданно распахивается. Он там в длинном черном балахоне. Его глаза – ледяная сталь, а рот плотно сжат.

– Ты опоздала, - кратко бросает он, и мой желудок заполняет жидкий страх.

– Я…Я…, - мои губы онемели, я вся дрожу. С трудом выдавливаю из себя слова. – Лифт…

– Я сказал в два тридцать. Этому нет оправданий. Заходи.

О, черт. Я охвачена страхом, сердце колотится в груди, все тело покалывает от адреналина. Внутренний голос подсказывает мне бежать. Сказать, чтобы он проваливал, что я больше не играю в эти игры. Но я знаю, что подчинюсь. Я слишком далеко зашла, чтобы сейчас соскочить.

– Снимай плащ. На который, кстати, я не давал разрешения.

Мне хочется запротестовать, но я знаю, что сейчас он хочет, чтобы я как-нибудь его ослушалась. Опоздав, я умудрилась очень его разозлить. Плащ спадает с моих плеч, и я остаюсь стоять в своем «наряде» с ярко-красными сосками, охваченными к этому моменту уже жгучей болью из-за давления зажимов, и с осознанием того факта, что мое тело реагирует на Доминика жаром и покалыванием. Маленькое яйцо в моих глубинах по-прежнему давит на стеночки, заводя меня жужжащими ласками.

Глаза Доминика поблескивают под его прямыми черными бровями.

– Очень хорошо, - говорит он.
– Да. Именно этого я и хотел. А сейчас опустись на четвереньки.

– Да, сэр, - Я падаю вниз, как велено. Он нагибается и делает что-то с передней частью моего ошейника. Когда он встает, я понимаю, что он прикрепил к нему длинный кожаный поводок.

– Пошли.

Он идет в сторону спальни, и я ползу за ним на четвереньках. Он не тянет за поводок, но я знаю, что он символизирует мою принадлежность Доминику. В спальне приглушен свет, а к подножью кровати приставлена длинная низкая лавочка. Когда мы входим в комнату, он вновь склоняется ко мне и снимает зажимы с моих сосков. Я чувствую огромное облегчение, но от них соски остаются вытянутыми, пульсирующими и гиперчувствительными.

– Подойди к скамейке, - командует Доминик, вновь выпрямившись. – Встань перед ней на колени и вытянись вдоль нее.

Подчиняюсь его приказу: подползаю к лавке, колени остаются на полу, а я устраиваюсь на гладком дереве, нижняя часть тела открыта. Я гадаю, что же сейчас произойдет.

– Обними ее.

Я обхватываю лавку руками, чувствительные соски причиняют боль, когда я прикасаюсь к поверхности скамейки.

Доминик начинает перемещаться позади меня. Мне не видно, что он делает, но я слышу ритмичные шлепки, когда он постукивает чем-то по своей ладони.