Чтение онлайн

— Да. Странно, что вы его не узнали. Он почти на одно лицо с вашим сотрудником, Ульрихом.

— Ульрих вне подозрений, это не один и тот же человек.

— Тогда… — она прикрыла глаза, сделав мучительную паузу и выдохнула. — Тогда это и есть Эдик Гникович, бывший одноклассник. Но… я не знаю, чье это воспоминание. Мое или Мишель-Марии… Господи, не верю, что я попаданка!

Так… надо сразу разобраться с этим рождающимся комплексом.

— Мы не любим этот термин, — слегка поморщился Артур. — Он в корне не верен в большинстве случаев. Между вероятностями границы не определены, как квантовый спин у частиц. Если спин определяется только в момент измерения, то у вероятностей — в момент “встряски”, судьбоносного расхождения. Большую часть времени вероятности представляют собой облако событий, а человек, как внутренний наблюдатель, плавает в этом облаке. Вы даже не представляете, как часто человек попадает из одной своей вероятности в другую, с одного уровня на соседний. Можно сказать, все мы попаданцы из прошлого в будущее, из вероятности в вероятность. Поэтому мы в корпорации и говорим о вероятностном потоке. Множество таких пересекающихся, переплетающихся потоков создают альтернативную реальность или альтернативный мир. Вы потом научитесь их видеть. Вы уже умеете их видеть, как прирожденный дайвер. Остается только вспомнить об этом умении.

Она подняла на него взгляд и улыбнулась:

— Вы потрясающе умеете вдохновлять.

— Взаимно, — вернул он улыбку. — Начните рассказывать, Элина. Может быть, вы сумеете отделить один мир от другого и понять, чьи это воспоминания. Я помогу вам разобраться, разбудить вашу истинную память. А чтобы раскрыть глубинное, необходимо удалить самые сильные загрязнения, полученные уже здесь.

Хотя Артур поставил бы на то, что это ее собственные воспоминания. Из того, другого мира. Невозможно испытывать при чужом воспоминании такую бурю эмоций, которая даже вырвала его от безопасников во время допроса Кати, почему он и примчался так вовремя в кабинет Мика и успел остановить Ульриха. Впрочем, с женщинами все возможно. Большинство их них прирожденные эмпаты.

— Если вам некомфортно рассказывать мне, то попробуйте забыть о моем присутствии, смотрите туда, — он показал второй рукой на стену с дисплеями, где остался только один работающий экран — колесо, медленно вращавшееся на заставке.

Элина перевела взгляд, помолчала с минуту, наблюдая за его вращением. Артур не торопил. И девушка, снова вздохнув — глубоко, как перед прыжком в воду, — начала рассказывать.

Артур был безупречным слушателем. Он невесомо касался ее руки, лежавшей на столике рядом с пустой чашкой, чтобы девушка не чувствовала себя наедине с ее воспоминанием, и не важно пока, истинным или ложным. Для нее оно пока было истинным. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто был рядом, и знал, чувствовал: Элина ощущала его сочувствие.

А он слушал и в ярости сжимал зубы. Сколько уже поведано ему таких мерзких историй, так часто случавшихся со слабыми земными девушками, неспособными дать отпор зарвавшемуся хаму и насильнику. Может быть, потому эти слабые существа так легко попадают в сети корпорации, где им обещают не просто защиту и исполнение желания в обмен на контракт, а делают неуязвимыми.

Подонок, в которого Мишель была влюблена чистой первой любовью, пригласил осчастливленную его вниманием девушку на день рождения. Она думала, это будет первое свидание в ее жизни и первая вечеринка. А Эдик привез ее на родительскую дачу, где добычу уже поджидали его друзья. Пятеро на одну девушку. Ее избили, раздели и собрались пустить по кругу. Только чудом ей удалось запереться в ванной, разбить окно цветочным горшком, выбраться и бежать босой, полураздетой, по снегу. И только чудом ее случайно увидел дорожный патруль.

Эдик отмазался: девушке не успели причинить непоправимого вреда, а его родители оплатили лечение от побоев и обморожений и купили ее молчание. Дело замяли.

— Самое мерзкое, что я взяла эти грязные деньги… — Элина вытерла ладонью безудержно катившиеся слезы. — И после этого не могу себя не презирать.

Артур поднялся, и его резкое движение оборвало начинающуюся истерику — девушка вскинула заплаканные глаза, и он чувствовал ее взгляд, пока открывал потайную панель в стене и извлекал НЗ — резной старинный ларец.

— За что презирать, Эля? — он поставил ларец на столик и с удовлетворением отметил, что Эля быстро взяла себя в руки.

— За то, что меня можно купить, как оказалось. Поиздеваться и купить молчание. Наверное поэтому продаться вашей странной корпорации мне было уже легко.

— Во-первых, для нас вы — не вещь, а сокровище, — и тут он не лукавил. Разве что преуменьшил, чтобы не спугнуть. Редчайшее и бесценное сокровище. Его ладонь непроизвольно погладила резную крышку ларца. — Во-вторых, это не ваше воспоминание, не вы брали те деньги, потому не нужно быть к себе столь строгой.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — глазом не моргнул Артур. — Ведь это случилось до восьмого марта?

— В новогодние каникулы.

— Ну вот! Ложные воспоминания.

— Это мои воспоминания, из той жизни, — убежденно сказала Эля. — Эдика на школьных фото Мишель нет. Он перевелся к нам в школу за месяц до Нового года, а после новогодних каникул родители отправили его в другую страну. Его никто из моих одноклассников сейчас не помнит. А я помню. Так может, его и не было в этой реальности? Может быть, это не Маша Елисеева тут, а я там, в первичной реальности, не выдержала травли и покончила с собой, бросившись под поезд? Или меня столкнули?

“Все может быть, девочка моя”, — мысленно вздохнул Артур.

Он щелкнул замком ларца, намереваясь разрядить напряженную атмосферу, но тут Эля поднялась, одернула юбку и сказала:

— Я все-таки пойду. Мне нужно увидеть Диму. Проститься.

— Подождите, — Артур тоже поднялся, но подавил в себе вспыхнувшее желание схватить ее за плечи и удержать. — Повторю: не нужно ему сейчас мешать. Подготовка к полному переходу, да еще и первому в жизни — сложная вещь, занимает не один час. Даже с учетом того, что дети быстро схватывают и приспосабливаются. Успеете еще проститься. Если, конечно, вы не захотите уйти вместе с Димой в его счастливую жизнь. Насколько я понимаю, там есть вероятностная возможность слияния.

И она замерла, удивленно расширив глаза.

— Но… я же подписала договор.

— Как Мишель-Мария Елисеева, — кивнул он. — А вы, как выяснилось, ею не являетесь. Возникает юридическая каверза. Договор есть, но его в то же время нет. Если мы докажем, что вы — другая личность и ваша подпись недействительна, то вы сможете послать нас ко всем чертям и хлопнуть дверью. А Микаэля — к демонам, — тихо добавил Артур. — В конце концов, что может быть естественнее?

— Естественнее… — завороженно повторила она. —Так вот почему у него такие глаза! И когти. Я видела у него когти!

— Показалось, — нарочито небрежно отмахнулся Артур. — После глубокого погружения у дайверов могут быть легкие метаморфозы, но это быстро проходит. Да и обычно они иллюзорные, это всего лишь выбросы излишней энергии. Могут и рога померещиться, скажу по секрету.

Но Элю оказалось не так просто сбить с толку.

— Он правда демон?

Артур остро взглянул на девушку.

— Ему не нравится этот термин. В вашей истории он приобрел слишком негативное значение. Даймон — на одном из ваших древних языков — будет ближе к его сути. Но за пару тысяч лет вас заставили забыть об истинном значении этого слова… А знаете что, давайте-ка выпьем чего-нибудь покрепче! И впустим сюда свежий воздух!

Он стремительно подошел к окну, поднял жалюзи. И оказалось, что окно выходит в парк, и сквозь спутанные ветви деревьев ярко светит луна. Вернувшись к столу, Артур откинул резную крышку ларца, оказавшегося замаскированным баром, вынул два бокала, сверкнувших хрусталем в лунном свете, штопор и бутылку вина с витиеватой неразборчивой надписью на этикетке. Ловко открыл и разлил ароматную тягучую жидкость по бокалам.

— Закуску Себастьян уже сожрал, к сожалению, — посетовал Артур. Поднял свой бокал, произнес тост: — За то, что Чудеса с большой буквы на вашей стороне.