Чтение онлайн

— Я же извинился, — проговорил Киллиан и потер лицо. — Что еще мне сделать?

Прикоснувшись пальцами к губам, которые Киллиан только что целовал, я подумал, что это, к сожалению, последний раз, когда я пробовал его вкус. Но так и должно быть. Для нас обоих так будет лучше. Я с самого начала это понимал, но Киллиану было практически невозможно сопротивляться.

— Ничего, — наконец, ответил я. — Киллиан, ты ничего не можешь сделать или сказать. Так будет лучше. Лучше, чтобы это закончилось сейчас, а не через месяцы, когда я буду выбирать для нас марципановые фигурки, а ты искать способ свалить.

— Ого, — уставился на меня Киллиан, с его лица исчезли все краски, а в глазах снова заплескалась боль. — Значит, ты действительно считаешь меня куском дерьма?

— Киллиан, я…

— Нет, — прервал он, подняв руку. — Я наконец-то начинаю понимать.

Качая головой, Киллиан вытащил из кармана сложенный лист бумаги.

— Знаешь, в своей жизни я сделал много вещей, о которых сожалею. Полнейшие глупости, понимаешь? Но никогда не думал, что ты станешь одной из них.

Киллиан бросил бумагу на журнальный столик и добавил:

— В тот день в кафе мы говорили с Вайпером вот об этом. Это песня, которую я написал после первой нашей совместной ночи в Сиднее.

Развернувшись, Киллиан пошел к двери. Открыв ее, он остановился в дверном проеме, и, оглянувшись, произнес:

— Он сказал мне, что это песня о любви. Какая глупость, правда?

А затем, молча, вышел.

ГЛАВА 38

Киллиан

Ни за что на свете после ухода от Леви я не собирался возвращаться домой. Я подумал, что раз уж быть несчастным, то с тем же успехом можно топить свои сожаления на дне бутылки в пивном баре, куда мы часто ходили с парнями.

Только этим вечером я сидел один, от всей души желая исправить сегодняшний день. Но, возможно, это ничего бы не изменило, так как Леви казался решительно настроенным оставить нас в прошлом.

«Вот же чертов упрямец», — подумал я, взбалтывая бурбон в четвертом по счету бокале на вечеринке жалости для одного. Я пытался устроить вечеринку жалости для двоих, но в баре не оказалось ни одного человека, на которого бы отреагировал мой член. Я просто счастливчик.

Я опрокинул в себя оставшуюся часть выпивки и поднял бокал, требуя повторения. «Держи наготове», — попросил я бармена, когда сел, и у меня было ощущение, что неважно, как сильно я напьюсь, он не откажет в добавке. В конце концов, я Киллиан Майклс, и кто способен мне отказать?

Чертов Леви Уолкер, вот кто.

Решив, что собственная компания мне надоела, я вытащил мобильник из кармана и позвонил тому, кто точно способен посочувствовать моей дерьмовой удаче. Или хотя бы со мной напьется, а потом, наверное, скажет, чтобы я засунул свои проблемы обратно в задницу.

Двадцать минут спустя рядом за барную стойку уселся Вайпер, и для него уже стоял наготове стакан виски. Вайпер молча выпил, прикипев взглядом к телевизору над баром, где повторно показывали «Сайнфелд». Закончив первый раунд и получив вторую порцию, он, наконец, обратил на меня внимание.

— Снова отшили. Как ощущения?

— Пошел на хуй, — ответил я.

— Э-э-э, если речь о тебе, думаю, я пас. Если Леви тебя бросил, ты явно потерял хватку.

— Я не потерял хватку. — Я уставился в янтарную жидкость и покрутил бокал еще раз. — Черт, может и так.

— Что-то я не вижу вокруг тебя заманчивых вариантов, так что, да, ты в жопе.

Я бросил на Вайпера сердитый взгляд.

— Спасибо.

— Только говорю, как есть. Полагаю, поэтому ты позвонил не Слейду, а мне.

Игнорируя его слова, я выпил, а потом повернулся на стуле и проверил новоприбывших. Вайпер сделал то же самое.

Внимательно осматривая бар, я почувствовал, как внутри начало нарастать разочарование — ни один человек во всем баре не вызывал во мне реакцию, и это не означало ничего хорошего.

— Как насчет рыжего на два часа? — спросил Вайпер.

Я нахмурился.

— Слишком низкий.

— Килл, им достаточно иметь отверстие на высоте члена. — Я бросил на него взгляд, и он вздохнул. — Хорошо. А как насчет… светловолосого квотербека в поисках нападающего, от меня на десять часов.

— М-м-м.

— Что, блин, это значит? «М-м-м?»

— Не в моем вкусе.

— Полные губы специально для члена не в твоем вкусе? А, точно. Понял.

— Просто не заинтересован.

— Ты имеешь в виду, что маленькому Ричарду это не интересно.

— Господи. — Я потер лоб, удивляясь, почему посчитал Вайпера лучшим выбором для компании. — Может, не стоит называть мой член маленьким Ричардом?

Вайпер громко рассмеялся, а потом повернулся обратно к бару и заказал нам выпивку. Бармен толкнул в нашу сторону пару бокалов «кто-знает-с-чем», и я проглотил алкоголь еще до того, как Вайпер успел его пододвинуть.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил он. — Почему ты рыскал, бог знает сколько без какого-либо результата?

— Уверен, ты прямо умираешь, так сильно хочешь мне рассказать.

Он опрокинул свой бокал и стукнул им о барную стойку.

— Потому что ты влюблен, придурок. Это твой первый косяк.

— Как может влюбленность в кого-то быть косяком?

— Потому что это значит, что твой член больше ни на кого не встанет. Он зациклен. Залип на нашем менеджере, который решил выбрать вместо тебя работу.

Чертово «ох». Слова Вайпера стрелой вонзились мне в грудь и сильно ранили, но он не ошибся. Это была правда, которую я не хотел признавать.

— Твой второй косяк…

— Конечно, не стесняйся, продолжай. Мне от этого намного легче.

— Твой второй косяк, — повторил Вайпер, — в тот день, когда мы о нем говорили, ты притворился, что тебе плевать на Леви. Что ты пытался быть скрытным и все такое.

Моя челюсть чуть не стукнулась о барную стойку.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве не ты был тем мудаком, который в начале наших записей альбома вел себя как полный придурок, потому что притворялся, что вы с Ангелом просто коллеги по группе?

— Это другое.

— С чего вдруг?

— Потому что я не притворялся, что он мне не нравится. Мой косяк был в том, что я не привязал Ангела к кровати после того, как провел в нем ночь. Видишь ли, он улизнул от меня рано утром, не сказав ни слова, и поэтому я оказался засранцем. А ты, по сути, объявил, что Леви — случайный секс, вот почему ты…

— Да понял уже, понял, — сказал я и сделал еще один глоток бурбона. — Раздражаешь до чертиков, ты в курсе?