Чтение онлайн

Валерка жуя пирожок, поднял голову, и в ту же секунду поперхнулся, дыхание перехватило, он не мог ничего сказать, только беззвучно раскрывал рот, дёргал руками, краснел, но при этом не отрывал глаз от экрана. Оттуда на него смотрела Вика.

Вика уже стала привыкать к сытой красивой жизни, ей нравилось просыпаться ближе к полудню и долго нежится на шёлковых простынях, нравились вкусные завтраки и сладенькое «Токайское» по вечерам, а ещё нравились прогулки по магазинам под ручку с Ишваном, и даже к сексу с ним она начала потихоньку привыкать. Да, к сексу, а что тут такого. Это, конечно же не была любовь, скорее благодарность, хотя с его стороны это было похоже на настоящую любовь.

Вика всё ждала начала того, о чём говорил Иштван в тот вечер, когда она решила не уезжать, но он не торопился сообщать ей о начале съёмок, он готовился, а её, оказывается, начал готовить издалека. Всё чаще Вика стала замечать, как бы случайно оставленные на видных местах видео кассеты, то в видеомагнитофоне, то на диване, где она любила почитать в тишине, то на кухне, и она, конечно же, смотрела их, но потом возвращала на прежние места, делая вид, что ничего не трогала.

В ней и так жило сомнение, а после десятой просмотренной кассеты, оно вообще переросло в устойчивое отрицание своей значимости. Вика ощущала себя такой жалкой и такой деревянной по сравнению с теми, кого она видела на экране. Они были ловкие, пластичные, страстные, словно рождённые с умением наслаждаться и давать возможность другим наслаждаться ими. Трудно было представить, что она сможет принимать такие позы, так смотреть на своего партнёра и так возбуждающе изображать страсть… Рука сама собой потянулась к телефону, и набрала номер Иштвана. Он тут же приехал…

Нельзя назвать то, чем они занялись, каким-то плохим словом, это было больше похоже на курсы, когда опытный инструктор даёт уроки мастерства начинающему водителю. Всё это сопровождалось постоянными комментариями и корректировками по ходу действия. Он показывал как нужно прогибаться и правильно поворачиваться, чтобы оператору было лучше видно, и чтобы у него получился выразительный кадр, когда и как смотреть в камеру и какой при этом должен быть взгляд, как имитировать наивысшую стадию возбуждения, и что нужно делать, чтобы избежать неприятностей при всяких экстравагантных проникновениях. Вика устала от всей этой акробатики и обилия информации, но ей понравилось быть ученицей, а Иштван, несмотря на свои габариты, оказался хорошим учителем. Вообще, она удивилась его стойкости, в прямом смысле этого слова, ведь у него в течение всего времени обучения, был абсолютно нереальный стояк, который выключился только пару раз, когда они садились за стол, чтобы перекусить. Вика боялась в этом признаться себе, но ей тогда хотелось, чтобы эти перекусы закончились как можно быстрее.

На следующее утро звонок разбудил уставшую и вымотанную вчерашней тренировкой Вику. Вставать с кровати не хотелось, но телефон не прекращал звонить. Она долго нащупывала босыми ногами тапочки, долго укутывалась в одеяло, надеясь, что человеку на том конце провода надоест слушать длинные гудки в трубке, но увы.

— Слушаю.

— Вики, ну наконец-то, — услышала она встревоженно-радостный голос Сильвии. — Ты сможешь быстро собраться?

— А что случилось?

— Мы начинаем съёмку! — восторженно прозвучал в трубке голос Сильвии, — приехала группа из Америки, они готовы работать с нами.

— Вот прямо так, приехали, и сразу работать, — съязвила Вика. — А предупредить заранее нельзя было?

— Разве господин Молнар не рассказывал о них?

— Нет.

— Значит хотел сделать сюрприз.

— Передай ему, что сюрприз удался. Я буду часа через два.

Вика разволновалась, как девчонка перед первым свиданием. Она металась по квартире, перебирая вещи, хватаясь то за косметику, то за расчёску, наконец взяла себя в руки, решив делать всё постепенно: душ, причёска, макияж, одежда, и ровно в двенадцать вошла в офис.

— Не перестаю тобой восхищаться, — сказала Сильвия, вставая из-за стола, и пытаясь обнять Викторию, — вот смотрю на тебя и лишний раз убеждаюсь, что люблю женщин больше чем мужчин.

— Так ты, что лесбиянка?

— Ещё какая…, — она закатила глаза, — жаль только никто об этом не знает.

— Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко, — улыбнулась Вика.

Казалось бы бессмысленный разговор, но он позволил окончательно снять напряжение, и в кабинет Монти Вика входила совершенно спокойной. А там было полно народу, и все такое экстравагантные и красивые. Среди прочих выделялся молодой мужчина лет двадцати пяти, который не сводил с неё глаз. Он первый встал, уступив Вике место и протянул руку для приветствия.

— Меня зовут Боб, — произнёс он на венгерском.

Вика недоуменно посмотрела на него, а потом на Монти.

— А мне сказали, что вы из Америки.

— И это правда, — ответил Боб, и указал рукой на своих коллег, — они действительно американцы, а я примкнул к ним пять лет назад.

— Боб бывший спортсмен, — подключился к разговору Иштван, — он был членом сборной Венгрии по плаванию, и решил остаться в Штатах после соревнований.

— Сбежали значит?

— Почему же сбежал? Выбрал другую жизнь.

— Смотрюсь просто как в зеркало, — попыталась пошутить Вика, но её никто кроме Иштвана не понял.

— Давайте знакомиться, — перешёл он на английский, — это Вики, наша ведущая актриса.

Он поочерёдно представил всех, кто был в кабинете. Помимо Боба, здесь были ещё две девушки, два парня и один дядька, явно из тех, кто дёргает за верёвочки. Оказывается, всё то время пока Вика привыкала к красивой жизни, Иштван вёл переговоры с американскими студиями, одна из которых все же изъявила желание сотрудничать и прислала помимо денег и своих актёров для съёмки первого фильма, ещё и продюсера, который должен был наладить весь процесс производства и отследить правильность расходования вложенных денег. Со стороны Монти было только два условия: снимает он по своему сценарию, и главную роль играет Вика. После просмотра присланных им фотографий, вопрос снялся сам собой, она так понравилась боссам, что ей был даже выделен в бюджете дополнительный гонорар, если с поставленной задачей справится на отлично. Но об этом Вика пока не знала.

После непродолжительного разговора, все отправились в съёмочный павильон. Звучало, конечно красиво — «Съёмочный павильон», на самом деле павильоном оказался ангар на территории бывшей советской воинской части. Той самой, где служил отец Вики, и где она провела первые годы своей жизни, познавая в кустах малины, растущей за этим самым ангаром, азы своей будущей сексуальности. Она покраснела, сердце начало колотиться как бешеное, ей показалось, что прямо сейчас раздастся крик матери: «Вика, домой», и она вместе с Вовкой и Маринкой выбежит из-за ангара, отряхивая на ходу одежду и заверещит своим писклявым голоском: «Я ещё немного!»… Но ничего этакого не случилось, никакие призраки из прошлого не появились, вокруг была тишина и разруха, лишний раз подтверждающая истину, что без присутствия человека всё умирает.

Огромные скрипучие ворота открылись, и машина въехала внутрь. Вокруг копошились люди, что-то таскали, подключали, пилили и стучали молотками. Если приходилось бывать за кулисами в театре, то это картинка очень сильно напоминала приготовления к новой постановке, где главенствовали не актёры, а монтировщики сцены.

Декорация представляла собой несколько изолированных друг от друга пространств, которые должны были потом выглядеть как единое целое. Уже был готов будуар с алыми стенами, витиеватыми канделябрами, зеркалами в пышных рамах и огромной кроватью с балдахином.

— Здесь уже можно снимать, — воскликнул Боб, с разбегу прыгая на кровать. — Вики, а мы будем сегодня репетировать?

— Боюсь, что я пока не готова к репетициям, — ответила она, демонстративно взяв под руку Иштвана.

— Ну почему же? Можно и по репетировать, — вдруг сказал он, и лёгким движением высвободил свою руку.

— Ты так считаешь? — переспросила Вика.

Иштван ненавязчиво отвёл её в сторону, и бросая взгляды на гостей, зашептал на ухо:

— Милая, это очень важно для нас. Они должны быть довольны. Что тебе стоит быть послушной девочкой? Это же для нашего общего дела.