Чтение онлайн

Помню, однажды мы с Колей после учебы зашли в цветочный магазин. У Ларисы Ивановны был день рождения. Вот я и помогала Коли выбирать цветы. Мы купили алые розы, духи и пачку конфет, на которые Коля потратил всю свою месячную стипендию. Но подарки действительно этого стоили. Радостные, мы приблизились ко двору. Около подъезда стоял милицейский бобик, но это нас почему-то тогда даже не встревожило. Мы по ступенькам достались нужного этажа. Коля взялся за дверную ручку и дверь молниеносно открылась. Оттуда доносился женский плач и голоса мужчин. Коля сразу же побелел. Неужели это грабители? В коридоре появился мужчина в милицейской форме, который спросил:

— Вы кто? Что вам надо?

— Я здесь живу, — ответил Коля.

— Вы — Николай Булдыгин? — спросил снова мент.

— Да.

— Идите за мной.

Оказалось, что когда Коля вовремя не вернулся домой из академии, Лариса Ивановна запаниковала. Она позвонила сразу ректору академии и другу ее покойного мужа и попросила того лично проверить окончились ли занятия у Коленьки. Он подтвердил, что уже около часа занятия его группы окончились. Вот тогда у Ларисы Ивановны начался припадок истерики. Она визжала в трубку, что ее сына украли или убили, словно она собственными глазами это видела. Потом приехал ректор и «бобик», полный ментов. Но Ларису Ивановну уверения полицейских, что ее сын где-то задержался, не успокаивали. Она все время твердила, что ее сынуля в опасности или вовсе уже не живой. После этого она заходилась еще громче рыдать и все рвалась на улицу искать сына. Даже не хочу вспоминать тот эпизод, когда в комнату вошли мы: полицейский, Коля и я.

— С днем рождения, дорогая мамочка! — только и сказал Коля, протягивая ей букетик алых роз.

После этого вся академия гудела о душевнобольной матери Коли Булдыгина. Откуда они об этом узнали? Наверное, любопытные соседи всем разнесли.

Только сейчас, разглядывая квартиру несчастной, горем убитой, женщины, ко мне дошло, что Коля, мой друг, действительно умер, и его больше нет на этом свете. На стуле висела любимая куртка Коли, которую я хорошо запомнила. Он носил ее везде и всегда. От мысли, что Колинька ее больше никогда не оденет, мне стало плохо. Голова закружилась, ноги стали ватными.

— Садись, милая, — сказала Лариса Ивановна, оказавшись мы на кухне. Я села на стул напротив женщины. — Вот, как бывает на свете, — продолжила она. — Всех кого любила — потеряла. Но Колинька … мой единственный … родной …

У нее было такое выражение лица, как будто оно сейчас потонет в слезах, однако лицо женщины оставалось по-прежнему сухим.

— Вот сейчас я бы зарыдала, но даже слез уже нету. Так меня скололи всякими … успокаивающими, чтобы боли не чувствовала. Но боль не утихает, только слез нету. Разве могу я себя сейчас счастливой чувствовать? — спросила она.

— Нет, конечно.

— Вот! — обрадовалась она, взяв со стола коробочку. — Видишь, а на этой упаковке написано: «Две капсулы сделают вас веселыми и счастливыми». Но я уже целую упаковку доедаю, а счастье все не идет и не идет … А мне оно так необходимо.

Пока Лариса Ивановна молчала, всматриваясь в стол, мне кинулся в глаза беспорядок, царивший на кухне: горы не вымытой посуды, всякие упаковки от еды … Вдруг Лариса Ивановна с грохотом упала на пол. Это меня так напугало, что сердце в пятки убежало.

— Лариса Ивановна! Миленькая! — визжала я, пытаясь привести ее в чувство. Но у меня ничего не получалось, и при виде, как белая пена выходила изо рта, я быстро побежала искать телефон. Быстренько нажав нужный номер, я вызвала «скорую». Машину долго не пришлось ждать, и я им открыла двери. Три человека в белых халатах и с носилками ввалились на кухню. Но сама я туда не пошла, сев на полу в коридоре. Пришла я в себя, когда мимо меня пронесли Ларису Ивановну на носилках. Один мужчина присел около меня.

— С вами все в порядке? — спросил он. Я покачала головой. — Хорошо, что вы так быстро нас вызвали. Вы ее внучка?

— Нет, — ответила я.

— С ней все будет в порядке. Сообщите ее родным. — С этими словами он вышел.

Я хотела в вдогонку ему крикнуть, что у нее никого не осталось, но открыв рот, оттуда вылетали одни хриплые, неразборчивые звуки. Не знаю, сколько я так сидела, но очнулась я, когда услышала над моим ухом шуршанье.

— Деточка, что с вами? — услышала я мягкий женский голос.

9

Я открыла глаза и увидела пожилую женщину, лет шестидесяти.

— Вы кто? — выпалила я. — Что вы здесь делаете?

— Я соседка Ларисы, — ответила женщина в ярко розовом халате, который сильно стал разить мои глаза. Странно, было видеть бабульку в таком гламурном одеянии. Я бы в свои-то годы даже не позволила себе такое носить. А она на старости лет решилась на такое! Вот, старики пошли! Ну, понятно — прежних радостей жизни они лишены, вот и пытаются таким образом хоть как-то скрасить свои серые будни!

— Послышала голоса и заглянула в глазок, — продолжила женщина. — А там — врачи ее на носилках несут. Я хотела спросить, что случилось, но когда открыла все замки, то на коридоре никого уже не было. Вижу, двери ее квартиры открыты. Я заглянула туда. А там — вы!

Я встала, закрыла двери, и мы присели в зале на диване. Выложив все, что случилось, я замолчала.

— Постойте-ка, Лариса Ивановна говорила, что целую упаковку каких-то таблеток проглотила.

Я пошла на кухню. Упаковка лежала на столе. Взяв ее, я пошла обратно в зал. Садясь, я осмотрела упаковку.

— Но здесь ничего не написано! — удивилась я.

Соседка заинтересовалась.

— Дайте-ка сюда, — попросила она, элегантно поправляя рукою свои уложенные волосы. «Наверное, бабулька полутра делала укладку своих волос, чтобы они выглядели, словно, из парикмахерской.

— А что здесь должно было быть написано? — спросила женщина, разглядывая упаковку.

— Лариса Ивановна говорила, что если съесть две капсулы, то человек станет веселым и счастливым. Но они ей не помогли. Она говорила, что ее всю скололи. Вы об этом что-то знаете?

— Да, конечно, — ответила соседка покойного Коли. — Это же я ее колола. Она, бедняжка, все рыдала и рыдала, не хотела никого слушать …

— Да-да. Я понимаю, — перебила я ее. — И таблетки эти вы ей тоже дали?

— Нет. Я это ей не давала. Это, наверное, медсестра.

— Медсестра? — удивилась я. — Какая медсестра?

— Сразу после похорон я пошла к себе. Лариса хотела побыть одна. Потом слышу: двери у нее открылись. Думаю, куда это она в таком состоянии идет. Глянула в глазок, а там — молоденькая девушка в халатике медсестры. Такая стройная! Фигурка — высший класс! Я еще подумала: «Ведь я тоже когда-то такой была». — Женщина тяжело вздохнула. — Хорошо быть молодой! Только тогда мы этого не ценим. А когда волосы седеют, кожа обвисает и трескается, поздно об этом жалеть.