Чтение онлайн

Фомин отпил вина из бутылки, что стояла на столике, рядом с креслом. У него началась похмельная лихорадка и говорильня, и он хотел ее сбить.

— Что молчишь? Опять что-то задумал, пришелец чертов?.. Понимаешь, она вызывает мужа, чтобы он помог ей достичь оргазма с другим. Вот для чего оказывается мужья-то!..

Доктор молчал, попивая кофе, и Фомину ничего не оставалось делать, как развивать эту мысль самому.

— Ну с мужем-то как раз понятно: «милый, я тебе изменяю, но сделать-то ты ничего не можешь, так как это приносит большие деньги и кайф обоим!» Только почему бы заодно не вызвать родителей и тем самым утолить, наконец, эдипову гидру. Еще лучше, конечно, детей, чтобы задушить эту гидру в зародыше! Черте что!.. И все какие-то причины выдвигают, а в конце концов все равно, все до единой, проговариваются о своем блядстве…

— А вот о грустном: «теперь мне очень редко хочется заниматься сексом», — ну просто крик души! Даже швейные машинки, оказывается, грустят!.. Значит такую фигню читает Ирина! Ясно!.. Доктор, ну что ты все молчишь?

Он встал и прошелся по комнате, его лихорадило до дрожи. Доктор потянулся к бутылке.

— Нет, нет, пить вино ты не будешь! — сказал Фомин, убирая бутылку под стол.

— А это что такое?! — безмерно удивился он, обнаружив под креслом сумочку Ирины.

— Ничего не понимаю! — бормотал он, разглядывая театральный черный ридикюль. — Как она могла уйти без него? Ну ладно без журнала своего любимого, это я еще могу кое-как понять — забыла… но без сумки?!

— А что здесь такого? — удивился в свою очередь и Доктор. — Почему она не может уйти без сумки?

— Док, ты вообще откуда? Там, где ты родился, были женщины? — Фомин потряс журналом и ридикюлем. — Ты можешь себе представить художника, который вышел на пленер без этюдника?..

Он повертел головой, словно ища еще что-нибудь, что бы его окончательно добило.

— Что с ней произошло? Куда она могла пойти без сумки? Я с ума с нею сойду!

— Да что у нее в этой сумке, что она не может без нее выйти? — спросил Доктор, не понимая паники Фомина. — Протезы что ли?..

Фомин дико посмотрел на Доктора.

— Ну, во-первых, там зеркало! — сказал он.

— И что? — все равно не понимал Доктор.

— Если женщина вышла из дому без зеркала, значит, из дома вышла уже не женщина, а конец всему! Это гибель цивилизации, Док! С ней что-то случилось!..

Он набрал Иринин номер телефона, потом сообразив, что поздно, бросил трубу, потом бегал по квартире и кричал, что все неприятности у него начались с появлением Доктора, исчезновение Ирины в том числе. В конце концов, он выдворил Доктора за дверь, мотивируя это тем, что Ирина вот-вот вернется…

Раздался звонок. Фомин не сразу сообразил, что звонок не телефонный. Что это? Ирина? Доктор? Менты?.. Он не мог понять сколько времени и что с ним, но чувствовал он себя несколько лучше, голова не отдавалась печальным звоном на каждый шаг, а только гремели звонкие колокольчики в такт дверному звонку…

За дверью стоял Доктор и захлопнуть ее не удалось, Доктор был гораздо свежее…

Он в ярости послал Доктора нах, вместе со всеми его дырами. Доктор вместо этого ушел на кухню, приняв вид иностранца перепутавшего «нах» с «на кух», потом удобно расположившись в кресле с газетами и кофе, включил радиоприемник. Жизнерадостный голос жокея сообщил, что концерт по заявкам продолжается, а Степан Петрович к этому моменту уже всю жизнь проработал в паровозном депо номер…

Доктор налил немного вина из бутылки, что снова оказалась на столике, попробовать.

— М-м, настоящее! — удивился он.

— У меня все настоящее, кроме будущего, — угрюмо заметил Фомин, одеваясь после душа, от этой привычки он не мог никак отучиться и это, среди множества примет наступающего алкоголизма, было единственной надеждой, что алкоголизм не пройдет. И еще ему казалось, что эта не та комната, в которой он заснул…

— Судя по твоему виду, ты куда-то собрался — только сачка не хватает, Паганель, — заметил он.

Вид у Доктора, за редким исключением, был всегда один: скучающий, но сейчас он скучал, как-то особенно вызывающе. Так и хотелось спросить: ну что, Онегин? ты зеваешь… — но останавливало опасение, что Доктор, проведя день у книжного развала, ответит сразу всей третьей главой «Онегина». И Фомин, осторожно неся похмельную голову, опустился в кресло с другой стороны журнального стола без цитаты.

— Я так понимаю, ты за мной?..

Не было сил ни бороться с этим, ни принять — апатия и бессилие.

— Ну, — раздумчиво начал Доктор, — два твоих замка в критической зоне, откровенно говоря, если ты сейчас не сдвинешься с места, тебе вообще п…ц!

И Доктор произнес одно из самых красивых и энергичных слов во Вселенной с восхищенно цыкающим окончанием. Чтобы Доктор так выражался…

Фомин вздохнул: ничего не изменилось!.. Тогда он налил полный бокал вина и жадно выпил. Вино неожиданной жаркой волной хлынуло в ничего не подозревающий голодный желудок — такая рань! — а потом со всего желудочно-печеночного размаха ударило ему в голову: накось!.. Голова зашумела как дремучий лес, он даже птиц услыхал, карканье. Несколько секунд он переживал это полуобморочное, но приятное ощущение полуинсульта. Потом стало хорошо и воинственно.

— А теперь Юля и Ирина просят передать для своих мальчиков — Кости и Володи — песню «Танго-кокаин» и желают им все-таки поменять половую ориентацию на них! — вещал ди-джей.

— Слушай, Док, может нам тоже поменять ориентацию? Ну что мы все время убегаем?

— А я и предлагаю, — меланхолично уронил Доктор, — давай догонять.

— Я все-таки не могу понять, откуда он взялся этот дурацкий замок? Из-за него я должен переться черте куда опять!

— Какая разница откуда он взялся! Скорее всего, ты его просто забыл. Главное, что его надо нейтрализовать!

— Найти бы мне эту сволочь, что позволила этой штуке подняться, башку бы снес!..
–

Хищно раздул ноздри Фомин, второй бокал сделал из него свирепого воина.

— Я не верю, чтобы я мог такое забыть. У меня не было экстренных ситуаций!

— Такое может сделать только иерарх. Насчет его башки…

— Ну в глаза ему посмотрю! В глаза-то ему можно посмотреть? Остались глаза-то?

Доктор усмехнулся.

— Можно, остались… они примерно такие же как у меня.

— Да у вас у всех там глаза помороженные. Господи, ну зачем я с вами связался?..

Кратковременный воинственный кураж Фомина сменился отчаянием.

— Перестань! Ты же знаешь, что все происходит так, как должно происходить.

— Конечно! Но вопрос этот мне все равно очень хочется задавать! Время от времени. И никто мне это не запретит! Чтобы вы понимали, какие вы сволочи, вся ваша Ассоциация! Вот скажи мне честно: на фига она нужна, если все равно пойдет в тартарары? Рано или поздно, но пойдет! Как всё! Ведь все равно дальше она не расширится, дно уже давит!.. Это как вдох. А потом последует выдох, и — «бедная тетя, как вы похудели!» Конец будет твоей Ассоциации! Никого не будет, ни Синклита, ни ее самой, ни тебя, кстати, что будет очень справедливо!