Чтение онлайн

— Давайте все-таки будем взаимно вежливы, Андрей Андреевич. Я к вам на вы, а вы?..

— Где я? — повторил Фома, не желая играть в эти игры

— Вы среди друзей в хорошем, спокойном месте. Наш курс…

— Курс? — насторожился Фома, преодолевая вращение вокруг себя и в голове: «да что же это со мной?!» — Какой курс?

— Терапевтический, конечно, терапевтический, Андрей Андреевич! Осталась маленькая корректировочка — неделька-две. Это зависит… — Помахал Ефим Григорьевич ладонью.

«Что он несет? Что со мной? Чем я тут болен?»

— А все-таки? — угрюмо переспросил он.

— Ничего страшного. Последствия травмы, галлюцинации, белая горячка, попытки суицида, ну и так далее. Повторяю, ничего страшного, дорогой Андрей Андреевич!

Действительно, с таким диагнозом ничего не страшно, не страшен даже закон. Закон, в его случае, умывает руки.

— То есть ты хочешь сказать, что я сумасшедший? — недобро уточнил он. — И ты меня лечишь, да? Ты что совсем рехнулся?..

Фома почувствовал, как в нем снова поднимается ярость.

Ефим заметно дернулся. Встал, подошел к нему и закрыл глаза рукой. Фома хотел убрать руку, но ничего не смог сделать, как окаменел. Бобина стала вращаться быстрее, его замутило.

— Сейчас будет легче, — пообещал Ефим.

И бобина с грязным покрывалом, действительно, пропала, все пропало. Потом послышались голоса и картина мира медленно выплыла, качаясь и дрожа…

— …псевдоузнавание, — услышал он, — благодаря редупликации. Мой двойник. Поэтому такая агрессивная реакция…

— Ну вот! — удовлетворенно сказал Ефим, увидев, что он очнулся. — Лучше?.. Так вот… о лечении, в вашем случае, говорить не приходится, впрочем, как и в любом…

Снова небрежное тремоло ладонью «это зависит!»

— Мы просто помогли вам, Андрей Андреевич, отдохнуть и расслабиться от ваших злоключений, с ними покончено.

«Да что он такое говорит? С чем покончено?! — поражался Фома. — С кем он разговаривает, таким идиотским тоном?.. Со мной? К чему эта лекция?»

— С чем покончено?

— Как с чем? С приключениями в… вашем сознании. Все эти… э-э… — Ефим опять неопределенно крутанул кистью, руки его были красноречивее слов. — Кароссы, ассоциации, туманности и андромедности… теперь мы легко проведем черту между реальностью и вашей причудливой фантазией. Вы нам здорово помогли, Андрей Андреевич, искренне могу признать!

«Да!.. — вспомнил Фома. — Каросса! Мы закрыли дыру?.. Но он не может знать об этом!»

— Какие приключения? — спросил он. — Что вы можете знать о моих приключениях, если я сам ничего не знаю?

— Тщ-щ!.. — Ефим предостерегающе поднял палец, и Фома послушно замолчал.

— Мы знаем о ваших приключениях все и именно благодаря вам! — веско сообщил Ефим. — Вы нам очень помогли, рассказав о них.

— Рассказав?.. — Фома нашел в себе силы рассмеяться.

Нет, они его не поймают! Кто — они, он не знал, но знал точно, что его ловят.

— И что же я вам рассказал, милый доктор?.. — Он постарался быть едким, насколько позволяло состояние.

— Все! — бодро улыбнулся Ефим Григорьевич. — Или почти все! Повторяю, вы нам здорово помогли! А вот обещанный сюрприз!

“Сюрприз?” Ничего хорошего от сюрпризов Фома никогда не ждал. Он уставился на Ефима, который наклонился к тумбочке и достал из нее книгу.

— Ваша книга!..

Фома с удивлением разглядывал черный томик с белым тиснением букв.

— На кой черт мне книга? — грубо спросил он, и…

— Не скажу, что она расходится, как бестселлер, — услышал он Ефима, — но как клинический случай она действительно уникальна. Попытка в художественном стиле…

(- Почти связный сюжет!.. — Палец Ефима опять заторчал вверх)

— … отобразить, проиллюстрировать, идеи всех психиатров, особенно старину Фрейда. Повезло старику. Как вам это удалось, Андрей Андреевич?

— Мне?! — Фома снова посмотрел на обложку. Белые буквы разбегались в разные стороны по черной обложке и никак не хотели складываться во что-то понимаемое головой.

— Конечно, много псевдозначительного тумана и недвусмысленного верлибра, ненорматики то есть, много откровенной чепухи и зауми, — вещал все в той же невыносимой тональности Ефим, — но, в общем, на нашем небосклоне появился новый психопатически одаренный писатель. Это радует. Давненько в наших пенатах не появлялся Достоевский. Я говорю о направлении, а не о размере, вы понимаете? Исследуются новые подвалы человеческого сознания.

— Ты хочешь сказать, что это написал я?! — Дошел наконец до Фомы смысл происходящего.

Он осторожно, как большую гадину, отложил книгу. Нет! Не может быть!

— Да уж не Достоевский! — коротко хохотнул Ефим, беря книгу и дробью пальцев проходя по глянцу обложки.

— Это даже не книга, — прочитал он, заглянув за форзац. — Вернее, больше, чем книга, это миф! Интересно, кто писал предисловие, жуткая безвкусица! Но сама книга!

Ефим плавно крутанул кистью, образовав длинными пальцами изящный веер. Рука его опять сказала больше, чем речь и сказала она: чушь, занимательнейшая чушь!..

— Сама книга просто методологическое пособие для специалистов, и путеводитель для многих и многих, еще не охваченных нашей психиатрией! Чистейший образчик конфабуляции и криптомнезии с сильнейшим элементом редупликации. Вот вы все время хотите узнать, где доктор? Еще один, потому что ваш доктор — я. Налицо удвоение сущностей, о чем еще предупреждал старина Оккам. Знал, знал старик…

Ефим сокрушенно покачал головой, словно и он предупреждал, да вот не послушались…

— Но мы уже не теряемся в догадках, ибо у нас есть ваша история боле… книга то есть, ваша. И мы помним о редупликации…

Снова торчащий вверх палец…

— И вот, пожалуйста!.. — Ефим легко ударил по книге. — Открываем на странице… странице… а, вот! В самом конце, естественно, смотрим, ведь мы же хотим знать последние события, так?.. Последние, так сказать, сведения о Докторе, то бишь, обо мне. Он ведь мой двойник, не правда ли?

— Так вот… что же мы узнаё-оом? — протянул Ефим и, найдя нужное место, начал читать:

«Доктор тоже что-то закричал и исчез. Тьма, вспышки, глухота, гром… — Мы где? — спросил Фома, приходя в себя…»