Чтение онлайн

Последние слова были лишние, ой лишние. Царевна Несмеяна отняла ладони от лица и ясно глянула в мутные от гнева глаза царя.

– Знаю я, какая судьба уготована была мне родным батюшкой. Может быть, дерзка я оказалась чересчур. Может быть, холодна сердцем. Но не жалею ни на мгновение о содеянном. Сама теперь буду судьбу себе выбирать. Сама ошибаться, сама и каяться. А царь-батюшка лучше порадовался бы, что дочь такую вырастил. Он еще гордиться мной будет...

Яркая вспышка - ахнула Славка...

И тут же фигура на камне опять подернулась рябью, а в уши ударил гул притихшего было моря.

А на камне перед Всеславой стоял Иван и улыбался невесело.

– Здравствуй, девица-красавица. Вот и свиделись. Спасибо сказать не успел я. За то, что жизнь мне спасла да с суженой соединиться помогла.. Поклон тебе земной, душа-девица... Да вот думы тяжкие покоя не дают мне. Из-за меня ты дело черное совершила. Как подумаю, что камнем эти мысли на сердце у тебя лежат, вздохнуть не дают, так и жить не хочется...

Вздрогнула Славка, вся подалась Ивану навстречу. Потаенные мысли ее он высказал, разбередил не успевшую зажить рану. Прижала руку царевна к груди, почувствовала, как пленной птицей затрепетало сердечко. Взглянула она в синие глаза охотника, а увидела монисто золотое в его дрожащих пальцах.

– Нет...не черное, не черное!
– выкрикнула царевна.
– Ты теперь счастливым будешь, и Олюшка твоя, да и братья помирятся, чай им делить-то больше нечего!

Сердце перестало трепыхаться, застучало ровно, спокойно...

Новая вспышка ослепила её - зажмурилась сильно Всеслава, но тут в лицо ей холодом пахнуло, таким нездешным, что мгновенно дрожь до костей пробрала.

– Рано, девица, обрадовалась, - Чернобог покусывал свой чёрный длинный ус и смотрел лукаво.
– Думаешь, отпустил я тебя по доброте душевной? Али от бессилия перед твоим умом да хитростью?

Он хохотнул и распрямился, мгновенно возвысившись над царевной, подобно дубу могучему.

– Наказание за твою дерзость не я придумал. А ты, ты сама. Теперь ты отвергнутая невеста. Коротать тебе век в одиночестве. Никто на такую не позарится. Никому ты не будешь нужна ни в светлице, ни в королевских палатах, ни в крестьянской избе. Век будешь горе мыкать. Век в одиночестве куковать. И никого ты никогда полюбить не сможешь. Никого. Никогда.

Вздрогнула царевна Несмеяна, словно острый нож всадили ей в сердце. Словно в душу Чернобог заглянул да на свет белый выпустил печаль ее затаенную, в которой сама себе признаться не смела. Не смела...

Молча глядела она на бывшего своего суженого и чувствовала, как по капле утекает из нее жизнь. Жизнь...

– Жизнь...
– Славка с трудом вытолкнула из себя первое слово.
– Ты хотел забрать жизнь у всего живого. Мало тебе Нави, твоего мертвого царства. Ты хотел весь мой мир превратить в Навь. А теперь захотел отобрать жизнь у меня? Нет, не получишь ты ее. Я буду жить, буду, и улыбаться научусь, и смеяться! И полюблю, обязательно полюблю! И меня полюбят...Непременно полюбят!

Всеслава кричала, слезы струились у нее по щекам, она сделала шаг к Чернобогу, другой, третий, взмахнула рукой так, как будто был в ней меч. И огромная фигура съежилась, потускнела, подернулась рябью.

– Да что же ты такое?
– вырвалось у царевны.

А черное марево над камнем замерло. Послышался легкий смешок.

– О...у меня много имен...Безымень, След, Тень...какое понравится тебе? Я ведь всегда с тобой, все о тебе знаю, все твои страхи, чаяния...никуда тебе от меня не спрятаться, никуда не деться...

– Никуда?
– Славка с силой сжала в руке кубок с заговорённым вином и, поднеся к дрожащим губам, сделала большой глоток.

От вина ей сделалось тепло - оно растеклось по всему телу, прогревая его до самых кончиков пальцев, и царевна смело посмотрела на Безыменя. Тот снова замерцал, заклубился, а потом сквозь черное марево опять проступила человеческая фигура. Металлическая кольчуга, меч на обхватывающем талию поясе, остроконечный блестящий шлем. Царевна Несмеяна смотрела на себя, словно в зеркало, потом несмело улыбнулась и засмеялась, с удовольствием прислушиваясь к собственному смеху.

– Никуда?!
– повторила презрительно она, - ВРЁШЬ!!!
– и сделала очередной глоток заговорённого вина...

Ярчайшая из вспышек, и...

На ступеньках лестницы, ведущей на небольшую площадку за дверями в королевскую ложу, шел бой.

Переступая через лежащие тут и там тела, путаясь в подоле тяжелого парчового платья, Всеслава очутилась наконец-то за спиной грузного человека в красной рубахе, который склонился над распростертым телом золотокожей женщины.

Славка видела раны на ее теле, окровавленные подтеки на двери, безвольно опущенные плечи мужчины. И снова будто воспарила. Она увидела, что находится за дверью, которую защищала эта странная женщина: королевская ложа, смуглая королева и она, царевна Несмеяна, претендентка на корону.

Невольный вздох вырвался из ее груди. А человек тяжело опустился на одно колено перед погибшей и заговорил:

– Ты самая очаровательная...женщина, которую я знал.

Голос его пресекся, но через минуту зазвучал вновь:

– Клянусь, что та, которая займёт твоё место в моей жизни, не будет нуждаться ни в чём, - он усмехнулся.
– Конечно, я не идеал, но у каждого есть свои недостатки. Но приключения, которые ты всегда обожала, я ей обеспечу тоже!

Всеслава вздохнула. Человек, по-видимому, услышал и резко обернулся. Царевна узнала его - Маркиз Пабло Ушастый. Совсем такой же, как на одном из портретов, претендентов-мужчин на корону, выданных ей канцлером для ознакомления. Славка ахнула, она поняла, кого имел в виду маркиз, произнося последние слова. А Пабло криво усмехнулся и отвесил неожиданно для такого грузного человека изящный поклон.

– Что скажете, царевна?

Несмеяна поклонилась, ясно глянула в покрасневшее лицо и негромко произнесла:

– От приключений я не откажусь.

Тотчас перед ее взором раскинулась бескрайняя гладь Великого Эфира, которую бороздили диковинные крутобокие корабли с белоснежными парусами. Холодный эфирный ветер трепал её волосы.

Последняя вспышка...

И Славка очнулась в королевской ложе, хватая пересохшими губами воздух и крепко сжимая в руке опустевший кубок.

Мемуары папы Му... марки... короля Пабло Гомеса Морильо - Ушастого.

Нынче.

– Ну, Ваше Величество, ваш новый фрегат великолепен, - в который раз восхищался тайный канцлер, стоя рядом с Пабло, на капитанском мостике. Штурман стоящий у штурвала, как раз в этот момент, вывел судно на просторы Великого Эфира и, отключив подъёмные пропеллеры, дал команду матросам поднять паруса, а затем развернул фрегат в сторону намеченной цели.

Пабло грустно улыбнулся и посмотрел на стоящую, на носу фрегата, белокурую Всеславу...