Чтение онлайн

— Что это что-то нехорошее?

Клей закрыл глаза.

— И насколько же ужасным это оказалось?

Шелби была смущена его реакцией. Произнося следующие слова, она чувствовала себя ужасно.

— Дезире и Форд были замешаны в мошенничестве и убийстве.

— О, боже, — Клей прислонился к одной из массивных колонн, стоящих перед входом в дом. Возможно, Шелби ошиблась относительно его роли во всех этих событиях. Клей выглядел таким же расстроенным, как она сама.

— Видишь ли, — хриплым шепотом произнес он. — В своем письме дедушке Дезире упоминала о преступлении. Но я просто не мог в это поверить.

— Что?

— Мисс Шелби! Что выгнало вас из дома в такую рань? Вам понравилось вчера на пикнике?

Джон Траск стоял на пороге, явно нервничая. Попытка изобразить жизнерадостность не могла скрыть тревоги, с которой он посмотрел на сына.

— Да, мистер Траск, — сказала Шелби, — мне очень понравилось на пикнике.

— Хорошо! Хорошо! — воскликнул он как-то чересчур радостно. — Клей сказал нам, что вы с ним встречаетесь. Мы с Мэри-Элис очень обрадовались.

Взгляд Клея показал Шелби, что он по-прежнему верит в их близость. Со вчерашнего дня ничего для него не изменилось. Боль пронзила все ее тело.

— И еще Клей сказал нам, — продолжал Джон Траск, — что вы наконец решили продать свою землю. Теперь мы…

— Тут могут возникнуть некоторые препятствия, — произнесла Шелби безжизненным голосом.

Джон похолодел при этих словах. На лбу его выступил пот, и Шелби стало немного жаль этого человека. А вот к его сыну, который с грустью смотрел на нее, она испытывала не столь добрые чувства.

— Шелби нашла письма, отец.

— О, господи, — простонал Джон. — И что же такого сделал папа?

Клей подошел к отцу и обнял его за плечи.

— Позволь мне заняться этим делом, — и Клей повел Джона в дом.

— Мисс Шелби, пожалуйста, мой отец стар, стар… — бормотал Джон. Затем голос его стих, а Клей вскоре вернулся к ней. По глазам было видно, как ему тяжело.

— Мы можем поговорить? — тихо спросил он.

— Именно этого я и хочу, — ответила Шелби.

Форд Траск нанес ущерб ее семье, но дети и внуки вовсе не должны отвечать за его грехи.

Клей проводил ее в гостиную, в которой Шелби уже была в свой первый приезд в «Парк-Вью». Мейпса нигде не было видно.

Как только за ними закрылась дверь, Клей спросил:

— Могу я посмотреть на эти письма?

Шелби крепко прижала к груди сумку.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что в своем письме Дезире упомянула о преступлении?

Клей, вздохнув, откинулся на спинку кожаного кресла. Шелби показалось, что во взгляде его мелькнуло облегчение. Она почувствовала, что Клей не так уж несчастлив оттого, что между ними наконец не стало секретов, которые наверняка были для него тяжелым бременем.

— В своем письме к дедушке Дезире пишет о «преступлениях сердца и кое-каких других». Она написала, что дедушка предал ее любовь, что если бы не он, она никогда не совершила бы проступков, воспоминания о которых преследуют ее всю жизнь. Но дальше Дезире пишет, что поняла: каждый сам отвечает за то, во что превратил свою жизнь. И нельзя винить других или прошлое за то, что сделал. Она простила дедушку за то, что он сделал. И она простила себя.

Слова эти неожиданным образом потрясли Шелби. Она задумалась о том, как сложились бы их с Клеем отношения, если бы он сразу рассказал об упомянутых в письме преступлениях. Разве не стала бы она доверять ему меньше? Стала бы его любовницей, зная, что Форд Траск каким-то образом предал Дезире? Шелби не находила ответов на эти вопросы. Она знала только, что не может по-прежнему доверять Клею теперь, узнав, что он скрыл важную информацию.

— Ты должен был рассказать мне все это! — воскликнула Шелби.

— Я рассказал.

— Нет, — возражала Шелби, — ты пересказал мне только ту часть, где говорилось о прощении. И ничего не говорил о преступлениях, которые, возможно, совершили Форд и Дезире.

— Но ведь слова в письме были такие расплывчатые. Я не имел возможности узнать, являются ли «проступки», о которых упоминает Дезире, преступлениями. Ведь «преступления сердца» не всегда преступления в традиционном смысле.

— Напрасно их не считают преступлениями! — воскликнула Шелби. — То, что сделал твой дедушка с Дезире, достойно самого глубокого презрения. Но ты подозревал, что речь идет не только о «преступлениях сердца». Поэтому ты и забрался в мой дом, чтобы добыть их.

Клей немного напрягся, но, когда он заговорил, Шелби не услышала в его голосе сожаления:

— Ты поступила бы так же, чтобы защитить свою бабушку.

— Вот тут-то ты и не прав! Я бы рассказала тебе все, что знала. И мы бы вместе расследовали это дело. Тайны и ложь разрушили жизнь моей бабушки. Так разве могу я помочь себе, повторяя ее ошибки? — Шелби тяжело опустилась на диван. Она почти не спала сегодня ночью и от излишнего возбуждения быстро почувствовала усталость.

Клей же чувствовал себя совсем по-другому. В гневе он вскочил с кресла, на котором сидел.

— Я не верю этому ни на секунду! Ты не пересказала бы целиком содержания письма, если бы считала, что оно может повредить твоей семье! Знала, что то, ради чего они работали всю жизнь, добыто ценой…

Клей не мог произнести это слово, но Шелби закончила фразу за него:

— Преступления?

Клей отвел глаза.

Самый страшный кошмар Шелби становился явью.

— Я уверена: ты с самого начала знал, что в этих письмах, — грустно произнесла Шелби.

— Нет! Я мог только догадываться.

Шелби кинула ему сумку. Удивившись, Клей тем не менее поймал ее, еще раз продемонстрировав быстроту реакции, которой так восхищалась Шелби, глядя, как он играет в теннис, и занимаясь с ним любовью. Клей присел на диван и заглянул внутрь сумки.

— Что ж, — сказала Шелби. — Теперь можешь убедиться в правильности своих догадок. Читай их, читай их и плачь. — Голос ее дрогнул. — Я не смогла вчера удержаться от слез.

Клей начал читать. Чтобы дело шло быстрее, Шелби говорила ему, какие из писем наиболее важные. По мере того, как Клей читал письмо за письмом, грусть сменялась на его лице выражением, напоминавшим ужас. Шелби окончательно запуталась. Она никак не могла решить, в чем именно и насколько солгал ей Клей.