Чтение онлайн

Сегодня зал был практически пуст. У трона короля сидели кардинал Бурбонский и епископ Трирский. Чуть поодаль восседала аббатиса с обеими послушницами. Стефка с жалостью осмотрела девушек. Они показались ей совсем юными, с детскими лицами. Видно было, насколько бедняжкам не по себе от смущения и стыда. Графине с братом и Гачеком было предложено сесть рядом с доном Мигелем прямо напротив этой троицы.

Дело было настолько деликатным, что на разбирательстве не присутствовали ни бальи, ни глашатаи. В суть происходящего присутствующих ввел кардинал Бурбонский.

– Высокородная девица Бланка Жанна Изабелла дю Валль обвиняет графа де Ла Верда дель Кампо дель Арто, сеньора Мантиольского, сеньора .....,- и дальше последовал обширнейший список графских владений, как в Испании, так и в Священной римской империи.

– Твой муж весьма состоятельный человек!- шепнул на ухо сестре заинтересованно слушающий Карел.

– .... в том, что он хитростью и обманом проникнув за стены монастыря, оказавшего сироте приют, похитил её честь, и явился отцом ребенка, которого она носит. Высокородная девица Мадлен Маргарита Анна де Совеньон обвиняет этого же сеньора в растлении, - продолжил говорить прелат,- а так же преподобная мать Августина, настоятельница аббатиса монастыря Святой Клары в Бордо обвиняет этого же человека в святотатстве, нарушении брачных обязательств и свальном грехе.

После этих слов в зале воцарилась тишина. Обвинения по тем временам были весьма тяжелыми. Первым в защиту графа выступил епископ Трирский.

– Я предлагаю, - свирепо сверкнул он глазами из-за нахмуренных бровей, - высокородным девицам рассказать высокому королевскому суду, что на самом деле произошло в приютившем их в монастыре в марте месяце этого года! Я иногда председательствую на заседаниях капитула нашей святой инквизиции, и знаю, как часто одни и те же события меняют свой смысл в переложении третьих лиц, при всем моем уважении к вам, мать-аббатиса!

Настоятельница моментально разволновалась, сделав такой жест руками, как будто хотела заслонить воспитанниц от взоров посторонних.

– Как вы можете настаивать на таком унижающем стыдливость девиц допросе? Они и без того чуть живы от смущения!- возмутилась она.

– Извините, мать Августа,- голос епископа стал язвительно елейным, - но как могло случиться, что ваших воспитанниц подвергли насилию, а никто этого не услышал? Вы, в своей целомудренной чистоте, просто не знаете, что это очень болезненный процесс и мало кто из женщин его выдержит, даже не вскрикнув! Почему девицы не сопротивлялись и не звали на помощь, подняв на ноги весь монастырь? Всё это очень и очень странно!

По-французски прелат говорил чисто, но немецкая резкость в произношении слов придавала им резкий, уничижающий смысл.

– Они позвали,- возмущенно встрепенулась настоятельница,- но не сразу!

– Мы ни в чем не разберемся и ничего не выясним, если девицы откровенно, поклявшись на Библии, не признаются в том, что происходило в марте во вверенном вам монастыре,- сухо поддержал его кардинал,- прекратите ставить палки в колеса правосудия и прикажите вашим подопечным отвечать на все вопросы присутствующих здесь лиц.

Аббатиса с оскорбленным видом согласно кивнула головой воспитанницам.

– Итак,- приступил к допросу епископ,- отвечайте мне всю правду, дочери мои, какой бы нелицеприятной она не была. Когда неизвестный проник в вашу келью, мадемуазель Бланка?

Было отчетливо заметно, насколько девушка напугана и несчастна.

– Это произошло пятнадцатого марта!

– А в вашу келью, мадемуазель Мадлен?

– Шестнадцатого марта!

– У вас все воспитанницы имеют отдельные кельи?- неожиданно вмешался в допрос сам дон Мигель, обращаясь к настоятельнице.- Насколько мне что-либо известно о жизни в женских монастырях, то послушницы обычно спят в общем дортуаре?

Епископ моментально обернулся к аббатисе:

– Дайте объяснение!

Настоятельница встревожено замялась.

– Но мы думали, что демуазель Бланка примет постриг, - тихо пояснила она,- поэтому и выделили ей келью, чтобы она привыкала к монашеской жизни!

– Понятно,- с пониманием усмехнулся кардинал,- понятно, что вам бы очень хотелось, чтобы мадемуазель осталась в монастыре, ну, а мадемуазель Мадлен? Ей выделили келью из этих же соображений?

И тут присутствующие заметили, что вся троица допрашиваемых изрядно смутилась.

– Мадемуазель Мадлен,- моментально воспользовался растерянностью девушек епископ,- у вас была отдельная келья?

Слезы, брызнувшие из глаз Мадлен, показали, что она готова провалиться от стыда сквозь землю.

– Нет!- чуть слышно ответила та, но её все услышали.

Стефка от души пожалела бедняжек. Несчастные, невинные жертвы мужских интриг! О, как она понимала их испуг, ужас и смятение!

– Тогда где же вы были, когда незнакомец обесчестил вас?

– В келье Бланки!

– Он имел дело с вами двумя разом?- голос епископа оставался бесстрастным.

Девушки только повинно опустили головы, но зато кинулась в бой возмущенная таким нажимом на воспитанниц аббатиса:

– Почему вы мучаете вопросами овечек, когда здесь присутствует сам волк?!

Епископ смерил негодующим взглядом настоятельницу, призывая к сдержанности и молчанию, кардинал же Бурбонский, продолжил разговор с девушками.

– Кто, дитя моё,- вкрадчиво спросил он Бланку,- оскорбил вас? Оглянитесь, напротив вас трое мужчин - опознаете ли вы обидчика?

– И не смейте им подсказывать, мать - аббатиса!- прикрикнул он на настоятельницу, которая попыталась помочь воспитанницам.

Девушка послушно подняла заплаканные глаза на сидящих напротив трех мужчин.

Стефке стало даже интересно, на кого же она укажет? По сути дела, ведь ни один из них не был на месте происшествия. Но у мужа была очень яркая внешность, да и по годам он единственный, кто подходил под описание - это не могло не бросаться Бланке в глаза. Но неожиданно девушка уверенно указала на Карела.

– По-моему, он,- запинаясь, проговорила она,- в келье было темно, но я сумела все-таки заметить, что у графа светлые волосы. Особенно это было заметно,- тут она стала вся красная,- когда он... с Мадлен!

Карел насторожился - происходило нечто странное.

– Так,- удовлетворенно протянул епископ, - ну, а вы, демуазель, что можете сказать по поводу внешности обесчестившего вас мужчины?
– обратился он к Мадлен.

– Он действительно был белокур, - испуганно подтвердила та,- но, на мой взгляд, вот этот рыцарь больше похож на графа!