Стратагемы. Искусство побеждать любовью и сексом.
Шрифт:
«Ты должен знать, что лопасти времени имеют, кроме известных параметров, ещё и неизвестные, — объяснила ларуна, — например, если известное нам Время обращения планеты вокруг её оси является основным эталоном его измерения, то эти — параметры относятся к сфере внутреннего времени.
Естественно, что внутренняя сторона сферы Времени, как и любого другого предмета, не может существовать без её внешней стороны».
«Да, это я помню ещё из прошлых инкарнаций, — перебил её Ас, — внешняя сторона определяется Частотой вращения планеты и называется уже не Временем, а Собственной Космической Частотой!»
«Правильно! — похвалила его ларуна, откидываясь назад всем телом, — я об этом и не хотела говорить!»
«Прости, о чём же ты хотела сказать?» — сказал курсант, наклоняясь к ней.
«Не забывайся! — одёрнула его инструктор. — Выпрямись! Я хотела сказать — продолжала она, когда его аппарат выпрямился, — что, определяя характеристики Времени, надо иметь в виду, что Время неоднородно на Земле.
Время способно сжиматься и растягиваться.
Время способно завихряться, разветвляться, сворачиваться в рулон, в тор и другие геометрические фигуры.
Время, которое способно принимать разные геометрические формы, может принять образ Бога, Богоматери, Человека, Ларуны, Кентавра и других фантастических существ.
Поскольку Время — это процесс, в котором разворачивается действие, то и процесс мышления зависит от Времени».
«Потрясающе — удивился Ас — выходит, все мы — дети Времени? И мысли наши — тоже сперматозоиды, зависящие от Времени?»
«Да, и эта зависимость пропорциональна блокам Времени, которые реализуются в блокировании мыслей. Она пропорциональна ветвям Времени, которые реализуются в разветвлении мысли. Она пропорциональна идеалам Времени, которые реализуются в идеях мышления» — ответила инструктор.
«Ага, понимаю», — сказал курсант, перенося внимание с лопастей времени, с которыми он никак не мог справиться, на свои мысли, которых Время должно было любить, как детей.
И поразмыслив, немного он продолжал:
«Время сохраняет идеи целыми и невредимыми в вечности. Оно и делает процесс мышления целым и неразделимым. И оно, в то же время, создает постоянную блокаду мыслям, несовместимым с известным временем.
Иными словами, ни одно открытие не может быть сделано не во время».
«Правильно! — одобрила его мысли ларуна. — А поскольку ты еще новичок, то маршрут сегодня выбираю я!» — сказала Даки, и взяла управление на себя.
Она лихо скользила по кочкам времени, и, увеличив напряжение в сети, вжалась от гравитационного ускорения в чресла и, застопорила на границе с ультракосмосом.
Проверив психическую устойчивость Астома, Даки продолжала:
«После открытия второго источника информации в твоём Сознании, Ас, у тебя появилась возможность получить нетрадиционные сведения об ультракосмосе».
«Я прошу тебя, Даки, разрешить мне задавать вопросы. Ведь мы же не на Земле, где я должен все вопросы решать сам?» — обратился к инструктору Астом.
«Хорошо! — согласилась Даки, включая свою лалиту. — Я снимаю „вето“ на твои вопросы на то время, когда мы парим в золотистых облаках!»
Астом выпрямился на лотосовой подушке и осмотрелся.
Своими новыми глазами он видел богов и богинь, сидящих на облаках почти так же, как их рисовал Рафаэль и другие художники.
Все они были заняты в разных актах любви, которые были показаны ему в предыдущих картинах.
Астом прислушался и услышал голос одного из них, держащего в объятьях сладострастную богиню. Она копировала одну из поз «Кама Сутры» и упивалась чувственными наслаждениями. Из её сосков летели серебряные брызги, которые падали в атмосферу и слоились в серебристые облака. Бог, накаленный до предела, отвлекал её внимание словами:
«Оборачивается под нами Земля и обороты Её импульсом в нас выдаются
Выдаёт себя Планета, как Сердце, своё Тело Века оживляя.
Оживляя себя в Целом, и Человек любой оживляется.
Любой — значит любый, а любимые любовью наполняются.
Наполнением её кровным люди в её Сердце являются.
Являясь в Свете Любви, люди входят в мир её Сердца.
Входя, словно кровяные тельца, они условно и выходят из Сердца.
Кровяные тельца в большинстве все красные.
Красное — значит красивое, и красивым становится тело людей.
Люди, как все „Я“ — кровны, но во всеЯ Полноте они — бескровны.
Полнота не имеет собственного крова и покров тела не нужен душе.
Души наполняются из целого сердечного импульса Любви.
Любовь всегда Цела, а потому и невредима.
Невредимое Само — не вредит и другим, наоборот — исцеляет.
Исцеляет целой полнотой Любви, но без всякой цели.
Цели существуют только у людей.
Люди ослепляются целью и не видят Целого — как входят они в кровь.
В кровь Матери входя, они обновляют её кровные тельца.
Тельца обновляют систему и насыщают Сердце Земли.
И Сердце Земли пульсирует в Космосе, обозначая Невидимое.
Невидима в Космосе Целая Мать Богородица, невидима из-за видимого.
По-видимому, Мать насыщается любовью людей и отдаёт им свой кровъ.
Кровь людей наполнена её любовью.
А люди, наполняясь кровью, насыщают её Сердце.
Сердце её насыщает любого, как любимому отдает свою энергию.
Любимые любят любимых и теряют божественную энергию.
Энергию теряя, тельца выходят из сердца обессиленными.
Обессиленные не умирают, а сливаются с Телом Века неразделимо.
Неразделимые вращаются совместно с ритмом Сердечного пульса.
Пульс сердечный наполняет души любовью снова.
И с новым телом возвращаются души к любимому сердцу.
Любимое сердце сохраняет всех, ощущая их.
Ощущения чувствам присущи, а сущее — выше чувств.
Чувствами люди наполняются и Планета полнеет.
Полнеет и пульс её, наполняя и реки весной и чувства людей.
Люди обременяют её Сердце, и она знает о своей беременности.
Беременность её временна и всегда находит выход.
Выход всегда изнутри — наружу в космическое пространство.
В пространстве обновляются души но не уходят из Сердца, ведь.
Ведь, если кровь уйдёт из Сердца, то Сердце Матери опустеет.
Пусть Целыми и Невредимыми будут все „я“.
Все „я“ пусть пребудут во ВсеЯ Руси, которую мы сохраняем…»
«Я чувствую, ты заслушался стратагемами любви от богов! — вернула его внимание к себе Ларуна. — Они и людей с ума сводят, но люди от любви кончают, — она запнулась, — с собой, и боги не могут им помешать. Любовь сильнее их, вон, смотри, прекрасная богиня не может вырваться из сетей любовных наслаждения!»
«Надеюсь, мы не будем здесь задерживаться, — попросил Ас. — Поэмы их чаруют, но нам нельзя поддаваться божественным чарам, не так ли. Давай выходить из сферы их влияния, милая Даки!»
«Да, любимый!» — согласилась Даки и изменила траверс своего танца на противоположный. Но и в этом траверсе её лалита была неподражаемой.
«Вчера ты показала мне общую картину ультракосмоса, — сказал Астом, который населяют окружающие сферы сознания. Прежде, чем нарушить их покой, я бы хотел знать, чем отличается обычный космос от ультра космоса?»
«Смотри! — сказала ларуна, делая сверхзвуковой летающий бросок их тел из светлой стороны планеты в тёмную. И плавно подняв руки от груди над головой, пояснила: — Космос астрономический существует только в Бытии.
Когда человеческое существо покидает этот мир и уходит в Небытие, то и пространственный космос исчезает, а гандхарва оказывается в ультракосмосе. Пространственный космос окружает лишь смертных».
«Ты хочешь сказать, что мы можем переходить из космоса в ультракосмос, не умирая?» — заерзал на своём сиденье Астом.
«Разумеется, — почти прошептала ему на ухо ларуна, — ведь смерть это просто переход из одного состояния психического сознания — в другое».