Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2
Шрифт:
Войско противника было столь ошеломлено нападением, этим первым «нет», что не смогло даже обороняться. В одно мгновение Mo Ду уничтожил все государство Дунху. Не встретив сопротивления, он вошел во дворец властителя и убил его.
«Кирпичи» здесь — это княжеские подарки, а «яшма» — победа над противником.
17.37. Золото и шёлк для тюрок
В середине VI в. н. э. тюрки основали на территории нынешней Монголии огромное государство, простиравшееся далеко на запад. В 582 г. н. э. государство распалось на западную и восточную половины. Восточные тюрки держались до определенной степени поодаль от китайской династии Суй (581–618), но затем, в связи с беспорядками и дворцовыми интригами в начале династии Тан (618–907), стали все чаще совершать набеги на Китай. Когда Сиэли, хан восточных тюрок, в 622 г. наводнил нынешнюю китайскую провинцию Шаньси своим войском в 100 тысяч человек, посол танского императора сумел убедить его отступить, обещав ежегодную дань. Но в 624 г. Сиэли вместе с Тули, другим тюркским ханом, снова вошел в Китай. Благодаря своему бесстрашному выступлению и раздорам между Сиэли и Тули Ли Шиминь, сын китайского императора, вновь сумел отвести опасность.
В 626 г. Сиэли вновь напал на Китай со 100 тыс. солдат и остановился лишь в нескольких милях от китайской столицы Чанъ-ань. Династия Тан в этот момент была еще слаба. Юный Ли Шиминь, в то время император Китая, не послушал предложений советника укрепиться в столице, потому что боялся, что в этом случае тюрки опустошат китайские провинции. «Я должен показать, что не боюсь их!» — сказал он. Он собрал небольшой отряд и поехал со свитой к реке Вэй. Там, на противоположном берегу, стояли готовые к бою тюрки. Ли Шиминь высокомерно бросил тюркскому хану слова: «Вы нарушили прежние договоры!» Увидев китайского императора, тюркские предводители совершенно потеряли мужество. Они спешились и почтительно приветствовали его. Внезапно показалась четко построенная китайская армия, блистающая на солнце вооружением и штандартами, — величественное зрелище! Тюрки совсем перепугались. Император подал армии знак перестраиваться в боевые порядки и поскакал один на мост Бянь, чтобы вызвать тюркских ханов на поединок.
Потрясенный смелостью противника, Сиэли не решился принять бой. Он запросил мира. Танский император, достигший своей цели — окончательного устранения тюркской опасности, — согласился на это предложение и к тому же одарил Сиэли золотом и шелками,
Согласно написанной между 940 и 945 гг. н. э. «Старой Тан-ской истории», [233] между танским императором и одним из его подданных произошел следующий разговор:
«Сяо Ю спросил: «…советники и храбрые военачальники хотели войны, но ваше величество не согласилось на это. Потому у меня имеются некоторые сомнения».
233
История наиболее могущественной в Средние века династии Тан началась в 613 г., когда суйский император Ян-ди был свергнут одним из своих военачальников — Ли Юанем. Новая династия получила название Тан. 294 года спустя могущественный «цзедуши» — правитель одного из северных пограничных округов Чжу Вэнь, получивший от императора титул «цюань чжун» — «полностью верный», — низложил в 907 г. последнего императора Танской династии. Весь период правления танского дома делится как бы на две исторические части: до мятежа Ань Лушаня в 755 г. и после него. Именно после этих событий, когда обе столицы империи были захвачены мятежниками, а император Сюань-цзун бежал в Сычуань, начинается новый период существования Тан. Хотя Ань Лушань и провозгласил себя императором, но он погиб в 757 г. Мятеж был подавлен, Танская династия уцелела.
Официальная династия Тан состоит из двух книг: «Цзю Тан шу» и «Синь Тан шу» — «Старой Танской истории» и «Новой Танской истории». Написание «Синь Тан шу» было закончено в 1060 г. Подготовка той и другой книг проходила в острой борьбе мнений, главным образом по проблемам политики империи на ее северных рубежах.
Император отвечал: «…если бы я принял бой с тюрками, было бы много погибших и покалеченных. Даже если бы я победил их, наверное, в следующем же году они, боясь дальнейших поражений, перестроили бы свое управление. Из ненависти ко мне они нанесли бы нам немалый ущерб. Теперь же я отложил кольчугу и оружие. Я поймал их на приманку драгоценных камней и шелковой материи. Так я унизил высокомерие непокорных врагов. Без сомнения, это начало их окончательного поражения. Недаром говорят: «У кого хочешь что-нибудь взять, тому нужно сначала что-нибудь дать».
Известный китайский историк-марксист Фань Вэньлань (1893–1969) в своей многотомной «Истории Китая» буквально цитирует высказывание танского императора:
«У кого хочешь что-нибудь взять, тому нужно сначала что-нибудь дать».
У западных историков, напротив, эта фраза танского императора опускается — например, в работах Репе Груссе «L'empire des steppes» (Paris, 1939) или в 5-томном труде на турецком языке «T"urklerin Tarihi» («История тюрок») Догана Авджиоглу (Стамбул, 1981).
В 630 г. н. э. наконец пришло время. Танский император уничтожил государство восточных тюрок, хан которого Сиэли к этому времени оказался в полной изоляции. Отсутствие согласия в собственных рядах, которое отчасти подогревалось китайцами, поставило его в безвыходное положение.
Богатые подарки, переданные танским императором в 626 г. властителю тюрок, были «кирпичами». Они внесли свой вклад в коллапс отношений между Китаем и Восточнотюркским каганатом. По мере ослабления противостояния с Китаем усиливались внутритюркские противоречия, которые Китай смог использовать для разъединения противника. Это и была полученная «яшма».
17.38. Троянский конь
«По легенде, длительная Троянская война кончилась благодаря придуманной Одиссеем хитрости с деревянным конем. Греки построили гигантского деревянного коня, в брюхе которого укрылась группа воинов. Затем они сделали вид, что отплывают, а в действительности укрылись в ближней бухте. Деревянного коня они оставили под стенами Трои. Троянцы поверили, что греки оставили свои воинственные намерения. Они заметили под стенами города деревянного коня и не догадались, что это военная хитрость. Поэтому они втащили его в город в качестве военной добычи. Ночью, когда троянцы спали, греческие воины выскочили из брюха деревянного коня, открыли городские ворота и подали сигнал. Тайно вернувшиеся с моря греки напали на город и вместе с действовавшими внутри города товарищами овладели им».
Так объясняется выражение «троянский конь» в книге «Объяснение литературных примеров в избранных трудах Маркса и Энгельса» (Пекин, 1986). Даже Мао Цзэдун в своем докладе о противоречиях от 1937 г. упоминает «стратагему деревянного коня», о которой повествуется «в одной иностранной повести». В китайском тексте «Пяти философских докладов Мао Цзэдуна», в которые входит доклад о противоречиях (Пекин, 1970), имеется сноска со ссылкой на Троянскую войну. В официальном немецком издании того же труда (Пекин, 1976) такой сноски нет. [234]
234
В русском переводе имеется упоминание о троянском коне. «Герой романа «Шуйхучжуань» Сун Цзян трижды атаковал Чжуцзячжуан, но из-за незнания обстановки и неправильного метода действий дважды потерпел поражение. Когда же он изменил метод действий и, начав с разведки обстановки, разобрался в лабиринте троп, расстроил союз между селениями Лицзячжуан, Хуцзячжуан и Чжуцзячжуан, устроил засаду в лагере противника и применил метод, подобный использованию троянского коня, о котором повествует одно иностранное предание, — его третья атака увенчалась успехом» (Мао Цзэдун. Избр. произв. Т. 1. С. 415).
Военная хитрость с троянским конем — единственная в изданных трудах Мао Цзэдуна отсылка к гомеровским поэмам.
«Кирпич» здесь — совершенно бесполезный деревянный конь, «яшма», которую греки заполучили с его помощью, — победа над Троей.
17.39. Разбитые горшки и сковородки
Мао Цзэдун приводит максиму Лао-цзы и по военным, и по мирным поводам. В работе «Вопросы стратегии революционной войны в Китае» (декабрь 1936 г.) он, в частности, пишет:
«Люди, выступавшие за то, чтобы «остановить противника за воротами своего государства», возражали против стратегического отступления, мотивируя это тем, что наше отступление ведет к утрате территории, наносит ущерб населению (так называемое «битье посуды в собственном доме») и вызывает неблагоприятные отклики во внешнем мире… Ответить на все эти утверждения нетрудно: на них уже ответила наша история. Что касается утраты территории, то сплошь и рядом бывает так, что, только утратив ее, можно ее сохранить. Как говорится, «если хочешь взять, то сначала дай». Если мы утрачиваем территорию, а получаем победу над врагом, да потом еще восстанавливаем территорию и даже расширяем ее — это прибыльная операция». [235]
235
Там же. С. 279–280.
Во время гражданской войны (1945–1949) Мао применил эту максиму к Яньани — после Долгого похода (1934–1935) к столице коммунистов. Когда в июле 1946 г. на Яньань напали превосходящие силы Чан Кайши, Мао сдал город 18 марта 1947 г. 15 мая 1947 г. в Нанкине Чан Кайши безрассудно заявил в речи:
«От главных сил Мао практически ничего не осталось. Он вынужден был бежать. Теперь они больше не представляют собой сплоченной силы».
(Цит. по: Жэнъминь жибао. 1985. 29 сентября)
Янь Чжанлинь, бывший начальник охраны Мао, пишет:
«Перед лицом вражеского наступления председатель Мао и Центральный Комитет партии приняли мудрое решение. Не только Яньань, священный город китайской революции, но и бесчисленные большие, малые и средние города, некоторые важные линии коммуникаций были сданы. Это решение имело стратегическое значение. Без предварительной сдачи нескольких городов невозможны были бы последующие выдающиеся победы».
(В дни великих решающих боев. Пекин, Китайское издательство книг для юношества, 1986)