Чтение онлайн

«Посредством эклектики и словесных ухищрений Дэн Сяопин пытался выхолостить классовое содержание указаний председателя Мао, выветрить из них революционный дух и лишить их революционной остроты… Для осуществления своей ревизионистской программы Дэн Сяопин состряпал три вредных документа «О всеобщей программе по совместной работе партии и народа», «По поводу научно-технической работы» и «По поводу ускорения промышленного развития». Общее у этих ядовитых сорняков — огромное количество цитат из произведений революционных вождей для подкрепления доводов, которые подводит Дэн Сяопин под свою ревизионистскую линию. Как это бывает, под личиной преданности марксизму на самом деле проповедуется полный отход от него. В первом документе приводится пятьдесят цитат Маркса, Ленина и председателя Мао. Вторая часть отредактированного наброска второго документа, озаглавленная «Решительно и всеобъемлюще проводить революционную линию председателя Мао в области науки и техники», состоит из десяти разделов, где почти исключительно цитируется председатель Мао. Первая часть отредактированного наброска под названием «Всесторонне проводить линию председателя Мао, касающуюся промышленного производства» также напичкана выдержками из председателя Мао… Однако во всех этих текстах нет ни единого слова о необходимости борьбы с партийными руководителями, исповедующими капиталистический путь развития, о необходимости установления полной диктатуры пролетариата над буржуазией и о необходимости усиления критики и ограничения буржуазных привилегий. Замалчивание всех этих указаний председателя Мао равносильно отрицанию самой сути учения Мао, а именно классовой борьбы в период социализма. Отбрасывание классовой борьбы, этого основного звена, опять же равносильно выхолащиванию самого духа теории председателя Мао относительно продолжения революции при диктатуре пролетариата. Сколь омерзительна эта контрреволюционная уловка «вытаскивания хвороста из очага!» (См. также 25.14.)

В эпоху Дэн Сяопина (1978–1997) марксизм отнюдь не был отброшен, но, как и прежде, составлял духовную основу политики Китайской Народной Республики, где и теперь единолично правила КПК, то есть Коммунистическая (а не Конфуцианская или Капиталистическая) партия Китая. Ведущую роль признанного в Китае марксизма, названного мной ввиду его китайской специфики «синомарксизмом», мне уже приходилось показывать (см.: Харро фон Зенгер. Введение в китайское право [ «Einf"uhrung in das chinesische Recht»]. Мюнхен, 1994, с. 207 и след.). Даже от «классовой борьбы» в Китае полностью не отказались, лишь вместо главного противоречия ее перевели на положение второстепенного (см. 18.17). Приверженность марксизму-ленинизму и идеям Мао Цзэдуна и после смерти Дэн Сяопина (1997) относится к четырем основным принципам, закрепленным в китайской Конституции. После «культурной революции» (1966–1976) уже Дэн Сяопин и его приверженцы упрекали в использовании стратагемы 19 критиков государственного строя, например, физика Фан Личжи (род. 1936), порой именуемого «китайским Сахаровым»: «Те, кто упрямо держится позиции буржуазной либерализации, в своих нападках на четыре основных принципа рьяно критикуют марксизм. Когда после исключения Фан Личжи из Коммунистической партии Китая один из журналистов на Западе спросил его о ближайших задачах, тот без обиняков ответил: борьба с марксизмом, — писала о нем Гуанмин жибао. — Он полагает, что для осуществления своей реакционной идеи озападнивания Китая недостаточно выступал против марксизма и поэтому должен для вытаскивания хвороста из-под котла все свои силы сосредоточить на борьбе с марксизмом, то есть с теоретической основой социализма. Все это подается под таким соусом: марксизм изжил себя, он закоснел, представляет лишь одну из многих истин, подходящих для политики, но никак не для науки и т. д… Но если откинуть марксизм, где взять теоретическую основу для следования по социалистическому пути, для приверженности демократической диктатуре народа и руководству Коммунистической партии Китая?» (Гуанмин жибао. Пекин, 22.07.1989, с. 3).

Сколь чуждыми ни представлялись бы европейцам подобные рассуждения, тем не менее их сердцу, несомненно, близки, хоть и сказанные по иному поводу, слова: «Терпимость — это секира при корне веры» [ «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь». Мф 3:10] (из читательской почты: Kirchenbote der Urkantone/Zug. Базель, № 6, июнь 1996, с. 12).

Неудобные факты, которые трудно скрыть, можно без труда обезвредить, представив их просто голословными утверждениями и тем самым придав им относительный характер. Вот что пишет Сэмюель Ф. Хантингтон (Huntington): «Сравнивая решительность Запада в отношении Ирака с его же неспособностью защитить боснийских мусульман от сербов или применить санкции против Израиля за несоблюдение там резолюций ООН, мусульмане упрекают Запад в двойной морали» (Samuel Р. Huntington. The Clash of Civilisations; на рус. яз.: «Столкновение цивилизаций» // журнал «Полис», № 1, 1994). Посредством слова «упрекают» вместо «мусульмане указывают на двойной стандарт Запада» или «на самом деле Запад зачастую пользуется двойным стандартом» Хантингтон лишает представляемые мусульманами факты их убедительности. И то, что сообщают мусульмане, предстает пристрастным взглядом, не заслуживающим особого внимания.

Так называемые «готовые новости» сорвал представитель американского правительства для связи с общественностью Майк Мак-Карри (McCurry), поскольку администрация США известила о сенсационной новости из разряда тех, за которыми столь усердно гоняются, еще до того, как «бомба» должна была разорваться в вечерних новостях одной телевизионной компании (Thomas Rust: «Wie man die Medien zahmt: Besprechung des Buches Spin Cycle: Inside the Clinton Propaganda Machine». Tages-Angezeiger. Цюрих, 14.03.1998, с. 5).

Своим стратагемным разбором западной критики положения с правами человека (см. Введение, § 17) официальные китайские власти «разоблачают» перед своим достаточно восприимчивым к уловкам и посему в этой области легко внушаемым народом «истинные намерения», которые скрываются за столь благозвучной и благообразной с виду западной критикой положения с правами человека. А если за внешне «благообразным» поведением Запада скрываются «худые намерения», западная критика положения с правами человека в Китае для многих китайцев теряет убедительность и действенность, по сути оказываясь стрельбой по воробьям. Примечателен, но ввиду свойственной Западу, пусть не всюду, глухоты к хитрости уже не вызывает удивления тот факт, что именно американцы, похоже, не замечают стратагемной составляющей в отношении китайцев к вопросу о правах человека, не вникая в суть происходящего.

Разумеется, подобное использование стратагемы 19 не ограничивается только Китаем. На Западе ее зачастую воспринимают иначе, характеризуя словами вроде «умаления» или утверждая, что то-то и то-то вовсе не служит провозглашаемой цели. Для пояснения можно привести две выдержки. «Психологически многоплановый лагерный роман В первом круге умаляется [Дональдом М. Томасом (Thomas)] до положения политического памфлета [следующими словами]: «В первую голову Солженицын старается доказать, что коммунизм — это изобретение дьявола и его следует выжигать каленым железом», — пишет Ульрих М. Шмид (Schmid) в своем отзыве на биографию Солженицына, написанную Дональдом М. Томасом (Новая цюрихская газета, 22—23–08.1998, с. 98). Иначе говоря, солженицынский роман, поскольку это всего лишь антикоммунистический памфлет, не следует воспринимать всерьез как своего рода документ о тех ужасах, что творились в сталинскую и послесталинскую эпоху. И госпожа Сара Вагенкнехт (Wagenknecht), член представленной в немецком бундестаге Партии демократического социализма, в одной из телевизионных бесед на канале 3sat 6.08.1998 говорила, что совершенные в Советском Союзе преступления «раздуваются» в Черной книге коммунизма (изд. Стефаном Куртуа (Courtois) и др. Мюнхен—Цюрих, 1998; [на рус. яз.: Стефан Куртуа, Николя Верт, Жан-Луи Панне, Анджей Пачковский, Карел Бартошек, Жан-Луи Марголен. Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии. Пер. с фр. М.: «Три века истории», 1999]) ради единственной политической цели — пресечения всяких разговоров об альтернативах капиталистическому пути развития» (Новая цюрихская газета, 10.08.1998, с. 28). Попросту говоря, Черная книга как бы отметает критическое отношение к капитализму, и поэтому не стоит ее читать.

В подобных случаях лишения убедительности доводов противной стороны достигают отвлечением внимания от действительно преследуемых и, естественно, выдаваемых за благородные помыслов к скрывающимся за ними якобы «истинным» и, естественно, предосудительным или смехотворным намерениям. При этом не оспаривают саму высказываемую идею, а просто лишают ее притягательной силы или веса указанием на ее «внеположенную заданность (aussertheoretischen Funktionalit"at)» (Карл Мангейм (Mannheim) [ «Das Problem einer Soziologie des Wissens», 1925]). Иначе говоря, делается намек на скрытую цель, которой якобы служит сама идея, и таким образом идея теряет свою практическую действенность. Совершенно очевидно, что подобный, направленный на лишение силы [доводов оппонента] стратагемный анализ может бить в самую точку, но может и промахиваться или выставлять в дурном свете действия, совершаемые из лучших побуждений.

Туда же метит при политических спорах дискредитация оппонента или поведение, при котором доводы противоположной стороны оспариваются не по существу, а навешиванием ярлыков вроде «левопопулистские», «правопопулистские», «сталинские», «фашистские», «расистские», «демагогические» и т. п. Кто захочет вести спор по существу с тем, кого заклеймили, скажем, «популистом»? Да к нему и прислушиваться-то не будут! Так что омерзительное клеймение оппонентов оказывается крайне успешным вариантом использования стратагемы 19 по лишению силы [доводов оппонента], во всяком случае, действуя на простаков, готовых верить всяким небылицам.

В статье по поводу девяностолетия всемирно известной шведской детской писательницы Герда Вурценбергер (Wurzenberger) отдала должное умению писательницы привлекать внимание общественности к поднимаемым ею недетским вопросам и тому, как она при этом, вполне в духе стратагемы 19, могла заранее обезоружить своих оппонентов: «Астрид Линдгрен использовала любую подвернувшуюся ей возможность публичного выступления по поводу своей жизни и своего творчества для проповеди собственных взглядов на воспитание детей… Например, при вручении ей Премии мира на немецкой книжной ярмарке 1978 г. она недвусмысленно высказалась за ненасильственную, но отнюдь не за отрицающую авторитеты педагогику. Возможные возражения в конце своей речи она отмела тем, что свои собственные упования на воспитание миролюбивого поколения высмеяла как наивные мечты детской писательницы. Только таким образом, прячась под покровом детской литературы, она могла быть уверена, что к ней прислушаются». С 70-х гг. Астрид Линдгрен в родной Швеции все больше предстает в роли некоего нравственного арбитра, оказывая влияние даже на принятие политических решений. «То, что вопреки собственному желанию — вынуждаемая неприглядной действительностью — она выступает как актриса, как раз характерно для общественной деятельности Астрид Линдгрен. Ведь такое поведение не дает повода ее в чем-то заподозрить и тем самым препятствует открытому оспариванию взглядов популярной детской писательницы, известной своим трепетным отношением к природе. Таким способом она неизменно оказывает влияние на налоговую политику и законодательство по охране животных в своей стране» (Новая цюрихская газета, 14.11.1997, с. 45).

Бывшего соратника Че Гевары, а затем советника Франсуа Миттерана Режи Дебре (Debray) в одной из рецензий на его книгу Lou'es soient nos seigneurs: une 'educaton politique (Париж, 1996) упрекают в «подлой» риторике, с помощью которой он заранее ставит препоны всякой дискуссии: «мне возразят…», «злые языки станут утверждать…» (Новая цюрихская газета, 9.09.1996, с. 33). Против критики экономистов Пэт Бьюкенен (Buchanan) обезопасил себя в своей книге The Great Betrayal (Бостон, 1998) «риторическим приемом, что его здесь не заботит экономический анализ» («Pat Buchanans Tirade gegen den Freihandel: Plattform eines nationalistischen Pr"asidentschaftskandidaten» [Отповедь Пэта Бьюкенена свободной торговле: платформа националистически настроенного кандидата в президенты]: Новая цюрихская газета, 5.06.1998, с. 83). Так называемые закулисные переговоры, которые вел с редакторами телевидения и крупнейших швейцарских газет Даниель Экманн (Eckmann), заведующий отделом печати, с 1997 г. именуемый «представителем по связям с общественностью» президента Швейцарии Каспара Виллигера, служили на первый взгляд простому обмену мнениями. За такой близостью отношений скрывался свой расчет: она должна была «попридержать языки тех, кто формирует общественное мнение» (Die Weltwoche. Цюрих, 27.03.1993, с. 2).