Чтение онлайн

Со слов далай-ламы (Mein Leben und mein Volk: die Trag"odie Tibets (Моя земля и мой народ: трагедия Тибета) [пер. с англ. Марии Штайнингер (Steininger)]. Мюнхен, 1962, с. 266 и след, [ориг. назв.: «My Land and My People. Memoirs of the Dalai Lama of Tibet», 1962 — книга писалась в содружестве с английским писателем Дэвидом Хауартом (Howarth), представляя собой переложение с тибетского; на рус. яз. см.: «Моя страна и мой народ. Воспоминания Его Святейшества далай-ламы XIV». Пер. с англ. А. Терентьева. СПб.: Нартанг, 2000], его бегство из Лхасы предстает следующим образом: «Для меня приготовили военное обмундирование и меховую шапку; около половины шестого я снял свое монашеское одеяние, переодевшись в униформу [стратагема 21]… Мне… дали автомат, который я повесил на плечо, чтобы окончательно принять вид военного. Меня сопровождали солдаты. Мы углубились в темный сад… На пути к реке мы миновали большое скопление народа. Мой казначей остановился, чтобы переговорить с предводителями ополчения. Некоторые были осведомлены о том, что я этой ночью покидаю Лхасу. Но народ, разумеется, ничего не знал. Во время разговора я спокойно ждал, стараясь походить на солдата. Еще не до конца стемнело, но без очков я плохо видел и поэтому не знал, разглядывают меня или нет. Я обрадовался, когда разговор подошел к концу. На пути к берегу мы должны были пересечь песчаную местность с зарослями кустарника. Казначей-монах был крепким высокорослым парнем; в руках он держал меч, и я уверен, что в случае необходимости он бросился бы на эти заросли с мечом наперевес. Возле каждого кустарника он принимал угрожающий вид. Но врага нигде не было видно. Мы переплыли реку в кожаных лодках. На противоположном берегу меня встречали родственники. Пришли также министры и духовные лица. Они выбрались из Норбулинки, [325] спрятавшись в грузовике под брезентом. Нас ожидали около тридцати бойцов из Кхама…». [326]

Открыть невод и дать уйти Далай-ламе с его спутниками, даже предполагая их бегство в Индию, все это явилось уловкой Мао Цзэдуна, заключает Китайская молодежь [Чжунго циннянь бао], не утруждая себя разъяснением подоплеки события. Почему же отпустили далай-ламу, спросил я в ходе одной из поездок в Тибетский автономный район, будучи членом посланной туда в августе 1997 г. швейцарским Министерством иностранных дел инспекционной группы по правам человека, одного местного чиновника. Ответ был таким: «Если бы по вине китайской стороны с головы далай-ламы упал хотя бы один волос, столь нужное Китаю укрепление власти в Тибете надолго затормозилось бы». Если эти утверждения верны, они показывают, что и один оказавшийся в окружении человек может обладать такой духовной силой, которая делает беспомощной располагающую значительным материальным перевесом противную сторону, вынуждая ее отказаться от стратагемы 22.

В одном местечке на западе США присяжному жюри, состоящему из двенадцати крестьян, предстояло вынести решение о виновности в уголовном деле. Согласно закону, их решение должно быть единогласным. И пока они не примут такого решения, им нельзя расходиться. В данном случае одиннадцать присяжных считали, что обвиняемый виновен, и лишь один был противоположного мнения. И сколько одиннадцать членов жюри ни пытались переубедить своего коллегу, тот настаивал на своем. Дело шло к полудню. Неожиданно небо затянуло черными тучами, задул порывистый ветер. Вот-вот должен был хлынуть ливень. Одиннадцать присяжных сидели как на иголках, ибо у них на подворье под открытым небом сохло зерно. Если не поторопиться, весь урожай очутится в воде. Однако, не приняв единогласного решения, жюри не могло разойтись.

В этом положении еще настойчивее повел себя двенадцатый присяжный. Он сказал остальным: «Скоро пойдет дождь. Если вы не согласитесь со мной, даже и не мечтайте попасть нынче домой». Тут не выдержал один. «Раз ты не хочешь менять свое мнение, это сделаю я», — бросил он в сердцах. А так как и прочим не терпелось скорее попасть домой, они тоже уступили противному мнению. Таким образом обвиняемый был оправдан.

Иной западный читатель, пожав плечами и заметив: «Грубое вымогательство!», махнул бы рукой на эту историю. А вот автор книг по стратагемам Юй Сюэбинь умело разобрал эту историю со стратагемной точки зрения: один присяжный при виде желания его одиннадцати коллег как можно раньше уйти, чтобы укрыть зерно, использовал так быстро тающее для них время в качестве «комнаты», куда он и запер их своей несговорчивостью. Разумеется, он оставил им выход, но открыть его могла только их сговорчивость. Таким образом, один присяжный благодаря стратагеме 22 взял верх над подавляющим большинством.

В другом приведенном Юй Сюэбинем юридическом случае речь идет о заведующем одним из отделений Государственного банка Китая, по чьему указанию в Гонконг было переведено 5,7 млн. долларов. Вскоре выяснилось, что судьба этих денег неясна. Отсутствовало долговое обязательство, договор купли-продажи или другой какой-либо документ, обосновывающий перевод этой суммы. Обратились за разъяснениями к заведующему. Но тот стал путаться, то говоря о каком-то займе, то вообще от всего отнекиваясь.

У начальства создалось впечатление, что здесь не все в порядке, и решено было взять заведующего под стражу для выяснения случившегося, что того крайне возмутило. По его мнению, еще ничего не было доказано, так что само его задержание противозаконно. Он посылал одну жалобу за другой. Наконец, соответствующая судебная инстанция вынесла следующее постановление: «Если вы присвоили эти деньги, дело идет о хищении. Если вы самолично одолжили их кому-то, вы виновны в использовании денег не по назначению. Если деньги исчезли в результате обманных действий третьей стороны, вам вменяется халатное отношение к служебным обязанностям». Заведующий понял, что загнан в угол, и признался во всем. Оказывается, он собирался бежать за границу и с этой целью хотел обеспечить себя.

В связи с делом об изнасиловании свидетельница обвинения на слушании утверждала, что той ночью, когда изнасиловали ее подругу, затем она вместе с насильником ходила на пляж искать туфли своей подруги. На перекрестном допросе, состоявшемся в начале декабря 1991 г. в Палм-Бич, Флорида (США), в зале суда 123, отвечала свидетельница обвинения:

«Вы просите насильника пойти с вами на пляж ночью?» — «Да». — «Вы идете с мужчиной по темному проходу?» — «Да». — «Вы идете с мужчиной, который, по словам вашей подруги, её изнасиловал, одна через сад глубокой ночью?» — «Да». — «Вы идете некоторое время с насильником по пляжу?» — «Да». — «В темноте?» — «Да» (Бильд. Гамбург, 5.15.1991, с. 8).

Каждый вопрос поставлен так, что свидетельница может отвечать либо да, либо нет. И как бы она ни отвечала, она оказывается в ловушке. Отрицательно отвечая на какой-либо вопрос, она тем самым отмежевывается от своих звучавших до начала процесса слов и подрывает веру в них. А с каждым «да» она опять же подрывает веру в слова своей подруги, утверждавшей, что ее в ту ночь изнасиловали. Использованию пропитанного духом стратагемы 22 способа опроса можно противопоставить лишь согласующиеся, дающие цельную картину показания всех участников событий, чьи утверждения не расходились бы друг с другом.

«23. И когда пришел Он в храм и учил, приступили к Нему первосвященники и старейшины народа и сказали: какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть? 24. Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном; если о том скажете Мне, то и Я вам скажу, какою властью это делаю; 25. крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков? Они же рассуждали между собою: если, скажем, с небес, то Он скажет нам: почему же вы не поверили ему? 26. а если сказать: от человеков, — боимся народа, ибо все почитают Иоанна за пророка. 27. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Сказал им и Он: и Я вам не скажу, какою властью это делаю» [Мф 21:23–27].

Иисус входит на территорию своих противников, пытающихся не физически, а посредством провокационных вопросов загнать Его в угол. Подстерегающей Его опасности Иисус избегает, обращая оружие противника против него же самого, когда Сам задает провокационный вопрос. Теперь противники Иисуса неожиданно для себя попадают в ту же ловушку. Вопрос ставит перед ними неразрешимую задачу: любой ответ Иисус может обернуть против них. Но ловушка еще не захлопнулась. Она захлопнется лишь после того, как они ответят. Поэтому противники Иисуса предпочитают не отвечать и покинуть опасное положение, в котором очутились из-за вопроса Иисуса, но лишь ценой отказа от «комнаты», где они хотели поймать «вора», т. е. от адресованного Иисусу провокационного вопроса.

«Даже идеалистов и тех мы можем побудить воздержаться от выступлений против нас, хотя они и утверждают, что Бог создал человека, а мы говорим, что человек произошел от обезьяны… Одним словом, нам не следует наносить удары по всем направлениям. Нанесение ударов по всем направлениям создаст напряженность во всей стране, что будет очень плохо. Мы ни в коем случае не должны восстанавливать против себя всех и вся, необходимо идти на некоторые уступки, некоторую разрядку в одном направлении и сосредотачивать силы для наступления в другом направлении. Мы обязаны хорошо поставить свою работу, чтобы рабочие, крестьяне и мелкие ремесленники нас поддерживали, чтобы подавляющее большинство национальной буржуазии и интеллигенции не шло против нас. Таким образом можно будет изолировать остатки гоминьда-новских сил, шпионов и бандитов, изолировать класс помещиков, изолировать тайваньских и тибетских реакционеров, изолировать империализм перед лицом нашего народа. Такова наша политика, таков наш стратегический и тактический курс, такова линия третьего пленума ЦК» [ «Не наносить удары по всем направлениям» («Бу яо сы мянь цзи») (часть выступления Мао Цзэдуна, где даются пояснения к письменному докладу «За коренное улучшение финансово-экономического положения страны»): «Доклад на третьем пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Китая седьмого созыва» (6 июня 1950 года). Избранные произведения, т. 4, с. 34–35].